el_tolstyh (el_tolstyh) wrote,
el_tolstyh
el_tolstyh

Category:

о последних минутах короля Сербии Александра и его супруги

«Короля погубили искренние солдатские крики»: Хроника майского переворота 1903 года

рассказ об одном из самых резонансных событий в истории Сербии, когда в ночь с 28 на 29 мая 1903 года в Белграде было совершено покушение на короля Александра, окончившее пребывание династии Обреновичей на сербском престоле.



«Бедный, бедный Александар»: как сербские офицеры замыслили заговор против короны
Накануне резонансного убийства сербской королевской четы — Александра Обреновича и его жены Драги Машин, совершенного в 1903 году (событие вошло в историю как Майский переворот), российский дипломат Константин Аркадьевич Губастов отмечал: «В Сербии недовольные не могут и не умеют выражать только устно или печатно свое недовольствие против правительства. Как только они заметят, что их довольно значительно, они сейчас же приступают к составлению заговора».



Поводов для недовольства, как показывали предшествовавшие события, было достаточно, при этом сам монарх проявлял удивительную неосмотрительность, игнорируя как недвусмысленные сигналы со стороны оппозиции, так и вопросы собственной безопасности.

Тем временем оппозиционные газеты прекрасно отражали рейтинг правящего режима, и делали они это довольно креативно. Так, например, ”Odjek” выпустил специальный номер, содержащий исключительно тексты Священного Писания — «обличения пророков против беззакония иудейских царей». Ну а российский посланник Николай Валерьевич Чарыков высказывался о политике молодого сербского монарха безо всяких аллегорических сравнений: «Так как известно, что этот образ действий внушен королю не каким-либо сербским политическим деятелем и не каким-либо иностранным правительством, а составляет его личное изобретение, то вся ответственность за его последствия рано или поздно падет исключительно на самого короля».

Николай Валерьевич Чарыков Стоит отметить, что в свое время, при проведении реформ после 1878 года отец Александра Милан Обренович брал во внимание такой фактор стабильности своей власти, как военные круги. Он считал, что современные и хорошо вооруженные воинские формирования должны быть в том числе и опорой режима, а офицерская корпорация должна была стать лично преданной ему силой. Достигнув на ниве военного строительства немалых успехов, к началу ХХ века король Милан создал структуру, которая по темпам роста и развития стала опережать формирование политической системы страны в целом.

В этом смысле молодые сербские офицеры чувствовали, что могут взять на себя ответственность за будущее страны. Однако собственной политической платформы и программы (это произойдет несколько позже) у офицерства не было, в результате чего оппозиция — противники режима Александра Обреновича — использовала их как преторианскую силу.
Тем более, что король Александр стал уделять проблемам армии намного меньше внимания чем его отец: материальное положение офицеров резко ухудшилось, с 1902 года им регулярно задерживалась выплата жалования.



Король Александр Обренович

Первый план убийства королевской четы был разработан в августе 1901 года. Убийство предполагалось совершить на балу в ресторане Коларац, а во главе заговора встал поручик Антоние Антич. Отметим, кстати, что после переворота европейские газеты перепечатывали самые разнообразные слухи о попытках убийства королевской четы. Так, по сведениям прессы, в апреле 1903 года была сделана попытка отравить короля и королеву через подкупленного поваренка, подсыпавшего яд в приготовленное им кушанье: «Однако он не заметил, что старший повар внимательно следил за всеми его манипуляциями, хотя и не показывал вида, что наблюдает за своим подручным. Старший повар сообщил королю о своих подозрениях. Произвели обыск у поваренка и нашли остатки порошка. Во избежание огласки этого случая поваренка застрелили без суда и следствия, а в газетах, с вынужденного угрозами согласия родителей его, пущено было известие, что он покончил с собою самоубийством из-за несчастной любви». Однако это были все газетные утки, а настоящая угроза была куда серьезнее. Вскоре офицеры установили первые контакты с политическими лидерами Сербии, особенно с видным деятелем либеральной партии страны Джордже Генчичем.

Непосредственно он уже привлек к заговору известного белградского адвоката Алексу Новаковича. Вскоре был обозначен основной круг политиков, вовлеченных в подготовку переворота. Среди них оказались представитель партии напредняков Драгомир Райович, известный либерал Йован Авакумович, банкир Никола Хаджи-Тома, а также находящийся в то время в столице Австро-Венгерской монархии родственник Петра Карагеоргиевича Яков Ненадович. Он был сыном капитана Младена Ненадовича, расстрелянного за соучастие в убийстве в 1868 году князя Михаила Обреновича.


Джордже Генчич

В элитном венском отеле «Империал» Яков Ненадович имел свой постоянный стол, за которым вел переговоры со своими агентами. Он договорился с сыном шабацкого адвоката Раде Алавантичем, чтобы тот, переодевшись в генеральскую форму, перешел сербско-австрийскую границу и поднял военный мятеж в Шабце. Алавантич совершил эту попытку в феврале 1902 года, однако был быстро разоблачен и застрелен.

В дискредитацию короля активно был вовлечен и бывший премьер-министр страны Владан Джорджевич, который также был вынужден ее покинуть. С его отъездом совпало начало газетной травли сербской четы, особенно усилившееся в конце 1901 — начале 1902 года. Причем, как прозрачно намекнул в одном из своих донесений в январе 1902 года Чарыков, «теперешний поход австро-венгерской прессы был предсказан здесь месяц тому назад сыном бывшего сербского министра-президента Владана Джорджевича». К слову, и российские дипломаты в Вене высказывались вполне определенно.

Посол граф Капнист на вопрос Генчича, кем могла бы быть заменена династия Обреновичей, ответил: «У вас одна династия внутри, а другая снаружи. Если останетесь без той, которая внутри, возьмите ту, что снаружи» (речь о династии Карагеоргиевичей — прим. ред.). Генчич тогда спросил, говорил ли он как граф Капнист или как русский посол, на что последний ответил, что это его мнение как русского посла.


Король Александр Обренович и королева Драга

Заметим, что российское правительство следило за событиями в Сербии не только через своих официальных дипломатических представителей. В 1886 году в Бухаресте была создана балканская агентура департамента полиции. Первоначально ее возглавлял А.Е. Мищенко, в 1890 году его сменил полковник А.И. Будзилович, известный под псевдонимом Грабо. После его смерти в 1901 году агентуру возглавил Владимир Валерьянович Тржецяк, имевший псевдоним Цитовский. В функции балканской агентуры входила слежка за российскими политическими эмигрантами и перлюстрация их почты. В ее ведении находились Румыния, Болгария и Сербия, а среди осведомителей Тржецяка было немало известных балканских политических фигур.
Так, например, агентами Тржецяка были комиссар бухарестской полиции Гаспар, помощник градоначальника Белграда Гнедич, известный политик, соратник Н. Пашича, министр сербской полиции Йован Джайа, который после отставки стал редактором и издателем сербской газеты «Народ».

Как отмечал Тржецяк, Джайа сам предложил «свои полные услуги в качестве политического или полицейского сотрудника России». Деятельным агентом этого отдела был и авантюрист Александр Вейсман (личность которого требует отдельного рассказа). При этом с 1900 года сотрудники российской политической полиции осуществляли негласную агентурную охрану сербского монарха, а ее организатором (естественно, на коммерческой основе) и стал Александр Вейсман. На ее содержание король выплачивал вначале около 70 тыс франков в год, но после смерти короля Милана эта сумма была уменьшена. Впрочем, львиную долю этих денег (12 тыс. франков в год) получал лично Вейсман, который стал главным распорядителем охранной службы при короле. После смерти Будзиловича король был заинтересован в продолжении подобного сотрудничества.
Он встречался по этому вопросу с Вейсманом, причем старался публично не афишировать свои связи с балканской агентурой и особенно стремился скрыть их от российского посланника Чарыкова, учитывая непростой характер взаимоотношений. При этом, как доносил Тржецяк, «сербский король просит учредить наблюдение за его политическими деятелями и за происками Австрии. В случае согласия будут сделаны официальные шаги, но не через Чарыкова». Впрочем, смена руководства в балканской агентуре привела к прекращению этого сотрудничества.
С января 1903 года российский балканский сыск окончательно прекратил обеспечивать личную охрану короля. «Насколько своевременным был этот шаг, показали последующие кровавые события в Белграде», — заключал Владимир Тржецяк.
Майский переворот Перед замыслом заговорщиков исчезли последние препятствия, а сербское офицерство стало силой, способной осуществить государственный переворот. Он произошел в ночь на 29 мая (11 июня) 1903 года: событие случайно оказалось приурочено к годовщине убийства Михаила Обреновича в 1868 году. Как заметил российский военный агент Н.В. Сысоев, «вся организация переворота была как бы рассчитана на быстроту и нечаянность нападения на дворец, причем решения были приняты самые радикальные: если встретятся материальные преграды — взорвать их динамитом; если розыски короля будут безуспешны — разнести дворец артиллерией. Артиллерийская батарея стояла близ самого дворца наготове двинуться к нему».

Душой заговора был молодой харизматичный капитан генерального штаба Драгутин Димитриевич по прозвищу Апис. Для свержения короля все было практически готово. Точная дата нападения на королевский дворец была уже определена: ночь с 28 на 29 мая 1903 года (10-11 июня по новому стилю.) Однако в самый решающий момент накануне переворота командир 6-го пехотного полка Петар Мишич (назначенный на эту должность после массовых молодежных антиправительственных демонстраций 23 марта 1903 года, закончившихся кровавым столкновением с полицией), который по плану заговорщиков должен был сыграть решающую роль в готовящихся событиях, проявил нерешительность и малодушие.
Между ним и Аписом состоялся такой разговор:
— Зачем ты собрал этих людей? Неужели ты не видишь, что за нами со всех сторон следят шпионы и что делу труба? Ничего уже сделать нельзя! Отправь людей обратно, иначе не сносить нам головы! А я не хочу пропадать за понюшку табака!
— Господин подполковник, — хладнокровно осадил его Апис, — часы пущены. Сегодня ночью идем брать конак (королевский дворец — прим. ред.), и люди останутся со мной. Не забывайте, — Апис вдруг резко повысил голос, — что если мы проиграем, то нам снесут башку, но вместе с нашими головами полетит и ваша, даже если вы решите сегодня отсидеться в кустах!
— Неужели? — гневно вопросил Мишич.
— Так точно, — еще злее отрезал Апис. — Не забывайте, что сейчас наши жизни в ваших руках. Мишич повернулся назад и в ярости полетел вниз по лестнице.
— Айда на обед, — спокойно сказал Апис офицерам. — Он струсил! Просто не могу поверить! Но давайте лучше не думать об этом.

На что один из офицеров Тодор Павлович пророчески заметил: — Если останемся живы, тебе, Драгутин, он этого никогда не забудет.

Пророчество сбылось весной 1917 года. Именно Петар Мишич был председателем нижнего военного суда в Салониках, осудившего Аписа и его друзей на смерть.
Тем не менее отступать было уже поздно. Российский военный агент в Белграде Сысоев с изумлением писал: «Удивительно, как могла сохраниться тайна, которую знало так много офицеров и при том еще совершенно молодых».


Драгутин Димитриевич Апис

Заметим, что король получал предупреждения о подготовке военного переворота, причем исходили они даже от представителей российской балканской агентуры департамента полиции. А уже после этого кровавого преступления в российской газете «Новое время» были опубликованы следующие сведения: «Покончил, как уверяют, самоубийством подполковник Генерального штаба Живанович.

В кармане сюртука покойного короля найдено письмо Живановича, отправленное королю накануне катастрофы вечером и предупреждавшее его о том, что заговорщики намерены убить его ночью. Александр конверт не распечатал. Он положил его в карман со словами: “Мне весело, не хочется заниматься делами”.
По сообщениям того же Сысоева, “в бумагах несчастного короля был найден даже полный и совершенно верный список всех заговорщиков – и при том переворот совершился совершенно неожиданно”».

Решительность Аписа предопределила исход заговора. Не дождавшись вовремя солдат шестого полка, он хладнокровно приказал 28 офицерам, ожидающим в офицерском клубе распоряжений, следовать к королевскому дворцу. Однако Мишич, несмотря на опоздание, все же привел своих солдат к конаку. Дальнейшие события развивались по плану Димитриевича, причем на глазах российского дипломатического агента Николая Валерьевича Чарыкова, наблюдавшего за происходящим из окна российского посольства, находившегося напротив королевского дворца. Одна из выпущенных пуль, перелетев улицу, пробила окно комнаты, где обычно спала англичанка – бонна (гувернантка) его сына. По счастью, как отмечал сам посланник, «в это время комната была уже пуста, так как разбуженная выстрелами бонна находилась с ребенком в противоположной части здания».



Николай Валерьевич Чарыков

Непосредственно сам Апис не смог поучаствовать в расправе над четой Обреновичей. Очутившись во дворце, он погнался за одним из дворцовых стражников, приняв его за короля. Напоровшись в ходе погони на двух королевских гвардейцев, был тяжело ранен, причем в самый ответственный для заговорщиков момент. Однако его соратники довершили начатое. Ворвались в комнату дежурного адъютанта, убили дежурившего там офицера Мильковича, при этом случайно застрелив своего сообщника подполковника Наумовича, схватили королевского адъютанта Лазаря Петровича и начали поиски королевской четы. Петрович при этом сумел отключить электричество, но у Обреновичей уже не было шансов на спасение.

Дворец был со всех сторон окружен войсками, министры были блокированы в своих домах или убиты, как это произошло с премьером Цинцар-Марковичем и военным министром Павловичем. В эту же ночь были расстреляны братья королевы Никодим и Николай Луневицы. Особенно трагичной была судьба Николая. Газета «Новое время» вскоре после осуществления переворота сообщала: «Николай Луневиц, брат королевы Драги, как рассказывает “Neue Freie Presse”, был безумно влюблен в одну очень красивую парижанку Жанну П. в течение последних четырех лет. Он хотел на ней жениться, но королева Драга, выступавшая против этого брака, была неумолима. Николай Луневиц, чтобы жениться на Жанне П., готов был даже выйти в отставку, но всякий раз его прошения, поданные на имя короля Александра, разрывались королевой Драгой и оставались “без последствий”. Николай Луневиц уехал в Белград из Брюсселя, где проживала Жанна П., в первых числах мая (по старому стилю). Жанна П. получила от него два иллюстрированных открытых письма. В последнем из них, полученным Жанной в роковой день 28 мая, Николай Луневиц писал своей возлюбленной “До скорого свидания”.



Когда в четверг 29 мая Жанна прочитала в газетах телеграммы об ужасах, происходивших в Белграде, она очень испугалась и, мучимая зловещими предчувствиями, телеграфировала в Белград: “Николаю Луневицу, Белград: телеграфируйте. Очень встревожена. Наннэтт”. На следующий день она получила ответ: “Адресат Луневиц мертв. Депеша хранится на телеграфе”».
Убийство же военного министра генерала Милована Павловича, награжденного орденом св. Георгия за проявленное мужество в войне 1877-1878 годов, также является отдельным трагическим сюжетом той майской ночи. Милован Павлович Российский военный агент Сысоев, сосед министра по лестничной площадке, оказался невольным свидетелем этой расправы, о чем составил подробный рапорт.

Генерал в течение получаса отстреливался из револьвера от заговорщиков, возглавляемых капитаном М. Йосиповичем, который, по словам российского военного агента, был «личным врагом министра». Сысоев писал: «Когда смолкла перестрелка и солдаты удалились, я вошел в квартиру генерала, и глазам моим представилась картина полного разрушения; на полу валялись щепы, обломки мебели и домашней утвари, масса битого стекла, обвалившаяся штукатурка; все изломано, исковеркано; повсюду на стенах и даже на потолке следы ударов пуль. Войдя в кабинет, я увидел убитого генерала, лежащего в луже крови. На обезображенном трупе его найдено 17 штыковых и пулевых ран. Во время кровавой расправы с генералом, объятые ужасом несчастные жена и взрослая дочь его скрывались на чердаке и остались живы; женщин вообще решено было не убивать». Он при этом особо подчеркнул: «Генерал бы кавалером ордена св. Георгия 4-й степени и умер как герой. Да будет мир душе его!»



Сведения о последних минутах короля Александра и его супруги достаточно противоречивы. Посланник Н.В. Чарыков описал их так: «Тем временем разбуженные выстрелами король и королева, полуодетые и безоружные, нашли убежище в узком помещении около уборной, где хранилась разная домашняя утварь. Это помещение закрывалось потайной дверью, снаружи почти незаметной. Обыскивая все комнаты дворца, заговорщики стреляли наудачу по углам и под мебель. <…> Когда заговорщики, обыскав уборную, но не найдя никого, побежали дальше, король открыл потайную дверь, подошел к окну, выходившему на палисадник и улицу, занятую войском, и обратился к солдатам, вероятно, призывая их на помощь. Солдаты ответили ему громкими криками: “Ваше Величество, не бойтесь!”.
Эти искренние солдатские крики погубили короля, указав заговорщикам, где он находился. Офицеры и нижние чины вбежали в уборную, раскрыли дверь и без разговоров убили короля и королеву выстрелами и ударами сабель и штыков. Перед этим король обнял и поцеловал свою жену. Оба тела были затем завернуты в содранные оконные занавески и выброшены в цветник. Там они пролежали около четверти часа и потом были отнесены в подвальный этаж дворца в ожидании вскрытия и погребения. <…>



Офицеры стали срывать вензелевые кокарды со своих фуражек, послышался возглас: ”Объявлено”. <…> Офицеры и солдаты стали кричать: ”Да здравствует король Петр Карагеоргиевич”». Король Александр и королева Драга В свою очередь, глава российской агентуры департамента полиции Владимир Валерьянович Тржецяк привел такие сведения о последних секундах жизни Александра и Драги: «В общем, по показаниям самих убийц, король в одной красной шелковой рубахе закрывал собою одетую лишь в пеньюар королеву. Первая пуля, пущенная офицерами Античем и Христичем (Ристичем — прим. авт.), в голову короля, была смертельна; королева была вначале ранена в живот. Когда король и королева упали, то заговорщики продолжали стрелять в них, так что у короля было двадцать три раны, а у королевы двадцать. Последний выстрел в королеву, в правый ее глаз, сделал полковник Машин, обозвав при этом ее публичной женщиной». После вскрытия в ночь с 29 на 30 мая тела короля и королевы были отвезены на санитарных дрогах в сопровождении жандармов и полицейского чиновника в церковь Св. Марка на старом кладбище Белграда, где были похоронены и покоятся там до сегодняшнего дня. Так и закончилась эра Обреновичей. Сербия вместе с новой династией Карагеоргиевичей вступала в новую эпоху.
Tags: ВИО_Ингерманландский_полк, Россия, архив_Ингерманландского_полка, реконструкторы
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo el_tolstyh march 19, 2018 21:34 1
Buy for 300 tokens
Военно-Историческое общество "Ингерманландский полк" Битва при Гангуте и Ингерманландский полк КАК СОЗДАВАЛСЯ И ПОЧЕМУ НЕ БЫЛ ОТКРЫТ МУЗЕЙ «ГАНГУТСКИЙ МЕМОРИАЛ». Часть 3 Мемориальная Пантелеймоновская церковь. Пантелеймоновская улица (улица Пестеля), дом № 2а. Фото 2010-х годов. ГАНГУТСКИЙ…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments