December 22nd, 2018

1

Жена мутит - это проделки "Штази"!

Министерство государственной безопасности ГДР – «Штази», использовала метод который получил название Zersetzung (разложение, деморализация). Его использовали против диссидентов в 1970-е и 1980-е годы. Цель состояла в том, что «выключить» диссидентов путем нарушения их личной или семейной жизни. Метод психологического разложения включал снятие в отсутствие хозяев квартиры картины со стены, перестановку мебели в квартире, постановку будильника на другое время, замену одного сорта чая на другой, странные телефонные звонки от неизвестных людей или даже отправку вибратора жене жертвы. Обычно жертвы не подозревали, что это «Штази». Многие думали, что они сходят с ума, несколько человек покончили жизнь самоубийством.
promo el_tolstyh march 19, 2018 21:34 1
Buy for 300 tokens
Военно-Историческое общество "Ингерманландский полк" Битва при Гангуте и Ингерманландский полк КАК СОЗДАВАЛСЯ И ПОЧЕМУ НЕ БЫЛ ОТКРЫТ МУЗЕЙ «ГАНГУТСКИЙ МЕМОРИАЛ». Часть 3 Мемориальная Пантелеймоновская церковь. Пантелеймоновская улица (улица Пестеля), дом № 2а. Фото 2010-х годов. ГАНГУТСКИЙ…
1

Немного актуальной истории

30 августа (10 сентября) 1721 года в Ништадте был подписан русско-шведский мирный договор. От России его подписали генерал-фельдцейхмейстер Яков Брюс и тайный советник Генрих (Андрей Иванович) Остерман; с шведской стороны — советник граф Юхан Лильенстендт и барон Отто Стрёмфельдт.

Многие статьи Ништадского мира не потеряли своей актуальности и в наши дни, поэтому, рискуя утомить читателя, приведу их полностью.

Военная часть договора включала в себя:

Восстанавливается мир. Военные действия прекращаются на всем пространстве княжества Финляндского в течение 14 дней после подписания договора, а на всей прочей территории, где велась война, в течение 3-х недель.

Объявляется всеобщая амнистия тем, кто в период войны и ее превратностей либо стал дезертиром, либо переходил на службу держав-противников. Амнистия не распространяется только на украинских и запорожских казаков, сторонников Мазепы, измены которых царь не может и не хочет прощать.

Обмен пленными без всякого выкупа будет произведен сразу после ратификации договора. Из России не будут возвращены только те, сто принял за время пленения православие.

Русские войска очищают за 4 недели после ратификации договора шведскую часть территории Великого княжества Финляндского.

Реквизиции продовольствия, фуража и транспортных средств для русских войск прекращаются с подписанием мира, но, шведское правительство обязуется бесплатно обеспечивать русские войска всем необходимым до их выхода из Финляндии.

В части границ договор предусматривал:

Швеция уступает России на вечные времена завоеванные русским оружием провинции: Лифляндию, Эстляндию, Ингерманландию и часть Карелии с Выборгской губернией, включая не только материковую часть, но и острова Балтийского моря, в том числе Эзель (Сааремаа), Даго (Хийумаа) и Моон (Муху), а также все острова Финского залива. К России отходит часть Кексгольмского округа (Западная Карелия).

Устанавливалась новая линия русско-шведской государственной границы, которая начиналась западнее Выборга и шла оттуда в северо-восточном направлении по прямой линии до старой русско-шведской границы, существовавшей до Столбовского мира. В Лапландии русско-шведская граница сохранялась неизменной. Для демаркации новой русско-шведской границы создавалась специальная комиссия.

Политическая часть договора включала в себя следующие положения:

Россия обязуется не вмешиваться во внутренние дела Швеции — ни в династические отношения, ни в форму правления.

В утраченных Швецией в пользу России землях русское правительство обязуется сохранять евангелическую веру населения (Прибалтика), все кирхи, всю систему образования (университеты, школы).

Все жители Эстляндии, Лифляндии и Эзеля (епископство Виксское) сохраняют за собой все свои особые "остзейские" привилегии, как дворянские, так и недворянские (цеховые, магистратные, городские, бюргерские), и т. п.

Мало кто знает, что Ништадский мир предусматривал выплату Россией Швеции большой контрибуции. Так, Россия должна была уплатить Швеции два миллиона талеров (ефимков), причем только полновесной серебряной монетой — цвейдриттельштирами — в определенные сроки (февраль 1722 года, декабрь 1722 года, октябрь 1723 года, сентябрь 1724 года), и каждый раз полмиллиона, через банки в Гамбурге, Лондоне и Амстердаме, объявляя за 6 недель до каждой уплаты через какой банк она будет произведена.

27 февраля (9 марта) 1727 года шведский король Фредерик I передал русскому послу в Стокгольме князю Василию Лукичу Долгорукову квитанцию о принятии Швецией сполна двух миллионов талеров.

Швеции предоставлялось право ежегодно "на вечные времена" закупать хлеб на 50 тысяч рублей в Риге, Ревеле и Аренсбурге и беспошлинно вывозить это зерно в Швецию. Исключение составляли лишь голодные и неурожайные годы.
Кроме того, эта статья договора была дополнена 2 февраля (3 марта) 1724 года секретным артикулом, где Швеции предоставлялось право закупать зерно беспошлинно еще на 100 тысяч рублей сверх указанных в договоре 50 тысяч рублей, а также производить на эту дополнительную сумму закупки других русских товаров (сырья): пеньки, мачтового леса и прочего.

Известие о подписании договора Петр получил по пути в Выборг. Еще раньше он повелел: "Надеясь на мир, не подлежит ослабевать в воинском деле, дабы с нами не так сталось, как с монархиею греческою", то есть с Византийской империей. Увы, сейчас забыты эти пророческие слова.

В ходе 21-летней Великой Северной войны Петру Великому удалось вернуть России земли, которые принадлежали ее князьям еще в IX-XI веках, и добиться выхода к морю, Петр поистине "прорубил окно" в Европу. На Балтике появился мощный русский флот.

Тем не менее, у Ништадского мира был один серьезный изъян — Петр, торопясь заключить мир, согласился на границу в 120 верстах от новой столицы — Санкт-Петербурга. Поскольку шведская аристократия не смирилась с поражением в войне и мечтала о реванше, такая граница у Выборга становилась источником нестабильности и постоянной головной боли русского правительства.

Говоря о победе в Северной войне, царские, советские и нынешние историки делают основной упор на полководческом даровании Петра, храбрости русских солдат и офицеров и т.п. В целом это соответствует действительности, но нельзя забывать, что Петр вел коалиционную войну против Швеции параллельно с войной за испанское наследство. В этих двух войнах принимали участие почти все европейские страны. Из сказанного не следует, что, мол, Петр смог победить Швецию лишь с помощью союзников. Нет никакого сомнения, что в войне один на один Россия сумела бы не только победить Швецию, но и вообще разрушить ее до основания, будь на то воля Петра.

Дело совсем в другом. Если бы Петр затеял войну со шведами в условиях стабильного мира в Европе, то первые же успехи русских вызвали бы вмешательство крупных европейских государств в войну. Нетрудно догадаться, что мощная коалиция европейских держав нанесла бы поражение России, и в самом лучшем случае Петру удалось бы только сохранить "статус-кво" в территориальном аспекте.

Collapse )

По распоряжению Екатерины русский посол в Стокгольме граф Разумовский передал шведскому министру иностранных дел записку, в которой от имени императрицы потребовал объяснений по поводу вооружения Швеции. В записке было сказано:

"Императрица объявляет министерству его величества, короля шведского, а также и всем тем, кои в сей нации некоторое участие в правлении имеют, что ея императорское величество может только повторить им уверение своего миролюбия и участия, приемлемаго ею в сохранении их спокойствия".

Густав III воспринял это разумное и вполне миролюбивое послание как "казус белли" (повод к войне) — нельзя, мол, русскому послу обращаться к риксдагу и населению. Шведский король предъявил России ультиматум: наказать графа Разумовского, отдать шведам земли в Финляндии, отошедшие России по договорам 1721 и 1743 годов и всю Карелию, а турецкому султану вернуть Крым и заключить мир с Турцией на условиях султана.

Комментировать сей пассаж нет нужды. Прочитав ноту Густава, посол Пруссии в России барон Келлер заметил, что она "сочинена, конечно, в замешательстве ума". Отправляясь в поход, Густав написал своему другу Армфельду: "Мысль о том, что я могу отмстить за Турцию, что мое имя станет известно Азии и Африке, все это так подействовало на мое воображение, что я не чувствую особенного волнения и оставался спокойным в ту минуту, когда отправлялся на встречу всякого рода опасностям... Вот я перешагнул через Рубикон".