el_tolstyh (el_tolstyh) wrote,
el_tolstyh
el_tolstyh

Categories:

Прививка от «среднеазиатской весны», или «Андижан-2005»

mamlas в Прививка от «среднеазиатской весны», или «Андижан-2005»
Ещё о геополитике Ср.Азии

Уроки «Андижанского расстрела»
Десять лет назад в Узбекистане произошли трагические события, об истинной подоплеке которых спорят до сих пор

«Андижанский расстрел» – общеупотребительное обозначение на Западе произошедшей 13 мая 2005 года в этом узбекском городе трагедии. ©



По различным оценкам, число погибших в ходе выступлений составляет от двухсот до пятисот человек. Примерно полтысячи бежало через соседнюю Киргизию и затем осело в США и Европе. Еще около двухсот человек, причастных к событиям, получили тюремные сроки.

Последствий у андижанских событий было много, в их числе – и санкции Запада против Узбекистана, и поворот Ташкента к Москве и Пекину, и вывод американской военной базы с территории страны. Существует несколько версий произошедшего, и в официальной, и в, скажем так, «правозащитной» трактовке трагедии есть нестыковки и «черные пятна».

Но все это, по большому счету, обычная для событий такого масштаба разноголосица, не меняющая главного: десять лет назад исламистское подполье, при поддержке Запада, пыталось поднять в Узбекистане мятеж. Который, в случае успеха, мог запустить «демократическое переформатирование постсоветской Средней Азии» почти на шесть лет раньше «арабской весны». С той лишь разницей, что вся кровавая «турбулентность» происходила бы не где-то на Ближнем Востоке, а в непосредственной близости от российских границ, в «мягком южном подбрюшье» Москвы.

«Андижан-2005» - это кульминация многоуровневой игры, в которой сошлись и власти Узбекистана, и американские спецслужбы, и западные технологи «цветных революций», и исламисты.

У каждой стороны в этой игре была своя цель, за достижение которой они готовы были щедро платить жизнями мирных граждан.

Уроки тех событий нам бы внимательно изучить. Но в самом Узбекистане о произошедшем вспоминать не любят. Запад делает вид, что уж он-то был совсем ни при чем. А у России, как обычно, слишком много других забот, чтобы уделять повышенное внимание тому, что же там происходит, на этом Востоке. Так и сейчас: приходится многое «оставлять за бортом», чтобы в одной статье дать хотя бы общие контуры происходившего. И начать, наверное, нужно… с Афганистана.

Теракты «9/11» и назначение Джорджем Бушем-младшим афганских талибов мишенью для «возмездия» предоставили команде неоконсерваторов Чейни и Рамсфелда, опиравшихся на единомышленников в ЦРУ и Пентагоне, возможность приступить к реализации проекта «За Новый Американский Век». В соответствии с ним планировалось разместить в постсоветской Средней Азии военные части и специальные формирования. Официально - для предотвращения террористических угроз. В действительности – для обеспечения контроля над регионом и создания в нем рычагов управления политической ситуацией, отдельных элементов «глубинного государства», механизмы которого уже успешно действовали в Европе, Турции, Египте и других странах.

Собственно, этот проект разрабатывался с 1992 года, но к его реализации американские «неоконы» осторожно, шаг за шагом приступили к концу девяностых. Плотные контакты между ЦРУ и узбекскими спецслужбами были установлены в 1997-1998 годах. Первоначально их целью было создание канала оперативной связи с «Северным альянсом» через Ташкент. А после взрывов бомб у посольств США в Дар-эс-Саламе и Найроби в 1998 году спецслужбы США и Узбекистана начали проведение совместных операций против талибов и их союзников из ИДУ – «Исламского движения Узбекистана».

И очень важно знать: соглашению 2001 года о размещении первой и самой крупной на территории постсоветских стран американской военной базы Карши-Ханабад - или К-2 - на территории Узбекистана предшествовало предварительное соглашение местных спецслужб о сотрудничестве с ЦРУ, которое было заключено в 1999 году. В итоге 11 сентября 2001 года спецподразделения американской армии уже находились на территории Узбекистана, на К-2. Спустя еще десять дней, за две недели до формального военного соглашения между армией США и узбекскими военными, ЦРУ уже направило на базу Карши-Ханабад свой персонал.

Причем «Талибан»-«Талибаном», но для «фактории» ЦРУ в Узбекистане главной задачей было закрепление на территории страны. Создание элементов того самого «глубинного государства» и его боевых отрядов, на роль которых планировалось привлечь боевиков ИДУ.

Ведь принятые в восьмидесятых годах директором ЦРУ Уильямом Кейси решения по ведению тайных операций в Афганистане касались не только этой страны. К их разработке приложили руку не столько бюрократические структуры Лэнгли, сколько директора саудовской разведки – сначала Камаль Адам, а затем и принц Турки бен Фейсал. Среди этих решений нужно выделить два.

Первое - создание своеобразного «иностранного легиона», предназначенного для оказания помощи афганским моджахедам. Речь идет о сети поддержки, которую мы знаем сегодня под именем «Аль-Каиды». Второе - активное агентурное проникновение на территорию советской Средней Азии, вербовка «про запас» граждан республик этого региона.

Именно из этой агентуры состоял вначале костяк ИДУ, и опирался он на организационные и финансовые возможности, созданные ЦРУ и саудитами. Узбекские исламисты не испытывали недостатка в финансовых средствах. Причем денежная помощь поступала к ним не только из Афганистана. Известно, что подданный Саудовской Аравии, уйгур по национальности, Мухаммад-Амин Туркистони вручил в 1999 году одному из лидеров узбекских исламских радикалов Тахиру Юлдашеву 260 тысяч долларов для закупки оружия, половина которого, в соответствии с требованиями Туркистони, была передана уйгурским сепаратистам КНР.

И вот что интересно: наращивание американского присутствия в Узбекистане странным – или не странным?.. - образом совпало с ростом активности ИДУ. В этот период, с середины 2001 по 2005 год, численность боевиков ИДУ составляла около 10 тысяч человек, военизированные формирования имели миллионы американских долларов на своих счетах и новейшее вооружение в арсеналах. На территории Афганистана, которую активно «чистили» в этот период американцы, действовало несколько лагерей для подготовки боевиков, и эти «курсы» чудесным образом не попадали под бомбовые удары авиации «Международных силы содействия безопасности».

На афганской территории ИДУ действовало наравне с талибами, в некоторых военных ситуациях лидеры этого движения демонстрировали свою самостоятельность и превосходство. Словом, по полной программе шло формирование «сил вторжения» в Узбекистан, которые должны были сыграть роль детонатора дестабилизации с последующим «демократическим переформатированием». О своих планах лидер узбекских исламистов Тахир Юлдашев заявлял не где-нибудь в пещере, как его старший коллега Усама бен Ладен, а в интервью «Радио Свобода»: «Мы знаем свою цель, эта цель – свергнуть существующий в Узбекистане строй, освободить из застенков около ста тысяч наших братьев и сестер – верующих мусульман Узбекистана, и создать в Узбекистане такой режим, при котором люди могли бы свободно исповедать свою веру».

Даже самому стороннему наблюдателю к 2003 году стало ясно, что Вашингтон ведет в стране двойную игру, реализуя собственный план перехода власти в Ташкенте: от Ислама Каримова к американским кандидатам.

Ничего странного в этом не было. Планировщики в Белом доме уже сформулировали стратегию Вашингтона в этом регионе, среди элементов которой бывший директор Отдела евразийских отношений в Совете безопасности США Розмари Форсайт выделяла в начале «нулевых» годов следующие задачи:

- способствовать ослаблению влияния Содружества независимых государств и России;

- осуществлять экономическое проникновение США в целях укрепления американского присутствия в регионе;

- вовлекать центральноазиатские государства в рыночные отношения для максимального извлечения выгод от неравноценного обмена готовой продукции на сырьевые товары;

- осуществлять увязку экономических планов с конъюнктурой региональной политики, предусматривавшей «сдерживание» Ирана и поощрение Турции и Саудовской Аравии в качестве проводников западных интересов среди населения.

Заодно в Белом доме были сформулированы и требования к среднеазиатской политической элите: «Тщательно продуманное участие Запада - необходимое условие для изменения траекторий развития государств в Центральной Азии. Но самого по себе этого участия недостаточно. Внешний мир может обеспечить прямые инвестиции, техническую помощь, займы и дотации, но требуется стремление к реформам в самих государствах региона, как мы это видели в Киргизии. Оно должно исходить от населения, согласного терпеть неурядицы, связанные с политическими и экономическими изменениями. И, что еще важнее, оно должно быть у лидеров, готовых соблюдать сроки пребывания у власти, определенные конституцией, проводить свободные и честные выборы - даже если предвыборные опросы показывают, что их ждет проигрыш, и оставить свой пост в случае поражения».

Заявленным требованиям не отвечал ни один из лидеров постсоветских государств Средней Азии, политический «культур-мультур» постсоветских элит был совершенно иным.

Ислам Каримов совершенно не намеревался «переформатировать» Узбекистан под стандарты «американской демократии», которые на Востоке всегда оборачиваются для государств еще худшей диктатурой, утратой самостоятельности и переходом природных ресурсов под внешнее управление.

По инициативе узбекской стороны началось свертывание сотрудничества, последовали ограничения в деятельности оперативников ЦРУ на территории страны и прочие неприятные для Вашингтона вещи. А потому примерно к концу 2003 года Ислам Каримов был признан американской стороной «неперспективным» для дальнейшего сотрудничества.

На официальном уровне это выразилось, в первую очередь, в свертывании экономического сотрудничества, Ташкенту отказали в дежурной западной «морковке» для постсоветских государств, будь то Россия, Киргизия или Узбекистан: инвестициях, той самой «сладости», которой морочили головы новым правителям, пришедшим на развалины СССР. Перед официальным визитом в США в 2002 году Ислам Каримов излучал оптимизм: «Эта страна располагает огромным инвестиционным потенциалом, - заявил он. – Наши тесные контакты с Соединенными Штатами помогут нам в проведении наших экономических реформ».

Спустя несколько лет он откровенно сказал в беседе с Владимиром Путиным: «Мы думали, что нас на международной арене ждут с распростертыми объятиями. Зря думали».

Были и откровенно демонстративные сигналы Запада. Руководство Европейского банка реконструкции и развития - ранее предоставлявшее Ташкенту займы - потребовало от Каримова осудить насилие в местах заключения, причем это сделать публично. Такое заявление, по замыслу организаторов, должно было продемонстрировать готовность узбекского руководства к либеральным реформам. Когда президент банкирам в этом отказал, деятельность ЕБРР в стране была свернута.

Ну, и по мелочи. В 2003 году суд в Нью-Джерси вынес вердикт, в котором право на двух детей дочери Каримова, Гульнары, было признано за ее мужем, американцем Мансуром Максуди. А сама она, успевшая до развода вывезти детей на родину, была признана виновной и объявлена в розыск.

Судя по имеющимся данным, весь 2004 год резидентура ЦРУ в Узбекистане работала, не покладая рук, мобилизовав на подготовку переворота всех, кого только могла.

Примечательно, что в январе 2005 года секретарь посольства США в Ташкенте Майкл Гольдман начинает ходить по домам некоторых узбекских правозащитников и задавать им вопросы из специально подготовленного опросника:

«Как вы думаете, готово ли население республики выйти на массовые митинги протеста?»;

«Можно ли при организации таких митингов опираться на родственников людей, осужденных по религиозным мотивам?»;

«Что вы знаете об исламской группировке «Акрамия»? (той самой, которая была основным организатором беспорядков в Андижане - И.П.)»;

«Могут ли исламисты прийти к политической власти в Узбекистане после ухода Каримова с поста президента страны?»;

«Кого вы бы хотели видеть президентом Узбекистана после ухода Ислама Каримова?».

По итогам опроса, в середине февраля 2005 года Гольдман пишет в служебном отчете Дж. Пурнеллу, американскому послу в Узбекистане, что «социальная обстановка в стране благоприятна для реализации тактики и стратегии, отвечающим интересам США».

А в конце февраля 2005 года, на американо-узбекском совместном золотодобывающем предприятии «Зарафшан-Ньюмонт» появляется новый заместитель директора - Джозеф Пресел, бывший посол США в Узбекистане. Он же - кадровый сотрудник ЦРУ, бывший первый секретарь посольства США в СССР, выдворенный в 1977 году за шпионаж. Сразу же после приезда новый заместитель директора едет не в Навои, где расположено предприятие, а в Ферганскую долину.

А в конце апреля 2005 года государственный департамент «внезапно» распространяет предупреждение для американских граждан о том, что «Исламское движение Узбекистана» готовит террористические акты на территории республики». Потому им рекомендуется избегать посещений Ферганской долины. Стало ясно, что ждать неких «острых событий» оставалось совсем недолго, а место, где они произойдут, уже «назначено».

В Узбекистане, точнее, в Ферганской долине, главными «действующими лицами» должны были стать члены общины «Акрамия», которую создал член «Хизб-ут-Тахрир» Акрам Юлдашев, однофамилец своего единомышленника. Эта община настолько интересна, а ее история настолько поучительна и актуальна, что некоторые аспекты вполне заслуживают пристального внимания.

Акрам Юлдашев что называется, творчески переработал принципы других исламистских группировок, вполне логично рассудив, что созданные применительно к специфике арабских стран, они не отвечают среднеазиатским реалиям.

Он считал, что достижение истинной веры и возрождение халифата возможно лишь тогда, когда две эти идеи «займут место в сознании каждого, кто называет себя мусульманином». Но, поскольку подобное «просветление» всех и сразу невозможно, то его нужно добиваться «снизу» - в пределах одной общины, села, города. Собственно, как об этом писали уже цитировавшиеся аналитики Белого дома, «стремление к реформам в самих государствах региона… должно исходить от населения».

Деятельность своей группы в Ферганской долине Юлдашев, как описывает знаток этого вопроса, блестящий узбекский востоковед Бахтияр Бабаджанов, строил по следующей схеме:

1 этап – «Сирли» (скрытый, подпольный) - подбор и воспитание будущих членов группы в особых кружках, где они будут обучены «первородным исламским ритуалам». Успешно завершивший этот этап неофит проходит особый обряд с клятвой на коране в верности остальным братьям.

2 этап - «Моддий» (материальный) - создание материальной базы общины усилиями всех ее членов. Неофиты устраиваются на работу в общественные производственные организации, где уже работают «братья», либо в основанные членами группы малые промышленные или сельскохозяйственные предприятия. 1/5 дохода каждый член группы выделяет в общую казну.

3 этап – «Ма'навий» (духовный) - постоянные «духовные общения» со строго определенным кругом «братьев», которые проводят руководители ячеек.

4 этап – «Узвий майдон» (органическое вливание, соединение) - который предполагает фактическую легализацию общины во властных структурах путем вербовки чиновников и сотрудников правоохранительных органов, либо путем внедрения своих людей в местные органы власти.

И, наконец, 5 этап - «Охират» (завершающий, конечный) - на котором должна произойти «истинная исламизация» общества, означающая переход власти в отдельно взятом населенном пункте к лидерам «Акрамии».

По сути – перед нами структура и тактика действий исламистского подполья, адаптированная к современным условиям и для постсоветских государств. Замечу: весьма эффективная, поскольку на этих же принципах это подполье действует в Киргизии и в Западной Сибири.

Для масс здесь самое привлекательное – экономическая политика, наличие бизнеса, дающее возможность трудоустраивать «братьев» и их родственников, материально помогать «сочувствующим», заниматься благотворительностью, вербуя при этом новых сторонников. Ну и, естественно, покупать чиновников и правоохранительные органы.

Важно и то, что подобная тактика позволяет без особого труда направить недовольство масс в нужную, антиправительственную сторону. Коррупция и поборы с бизнеса, царящая социальная несправедливость и некомпетентность властей становятся проблемой целой общины одновременно с ростом популярности исламистских ячеек. Авторитет «добрых бизнесменов» у населения стал выше, чем у местных властей. И достаточно было властям попытаться ликвидировать общину и «подрезать» ее экономические корни, вполне, кстати, из корыстных побуждений, как город полыхнул массовыми выступлениями. Для дестабилизации потребовалось совсем немного – пара десятков боевиков и массовое недовольство властью.

В ночь с 12 на 13 мая 2005 года эта пара десятков боевиков сначала захватила воинскую часть, раздобыв оружие для последующей раздачи «широким массам». Затем, напав на тюрьму освободила около пятисот заключенных, из которых к боевикам присоединилось примерно сотня. Но и остальные свою лепту в дестабилизацию внесли.

Утром 13 мая по Андижану пронесся слух о приезде президента Ислама Каримова. Мол, он остановился на обкомовской даче, а днем собирается выступить на площади Бабура. К ней и начали стекаться люди со всех уголков города. Их поток увеличился после традиционной пятничной молитвы: часть верующих прямо из мечетей отправилась слушать выступление президента. Мировые средства массовой информации, представители которых присутствовали в городе, бешено транслировали свое, сугубо антиправительственное видение событий. Площадь Бабура становилась уже состоявшимся киевским «майданом» и будущим египетским «Тахриром», провоцируя масштабный взрыв по всему Узбекистану. А потом из толпы начались выстрелы в сторону сил правопорядка. На которые власти ответили пулеметным огнем…

«Андижан-2005» оставил массу вопросов. Почему узбекские «силовики» не предприняли никаких мер для того, чтобы нейтрализовать боевиков еще по дороге от тюрьмы до площади Бабура? Кто распускал слухи о якобы предстоящем выступлении президента? Почему власти ничего не сделали для того, чтобы эти слухи прекратить, выступить с официальными заявлениями по радио или телевидению?

На мой взгляд, есть только два логичных объяснения, которые, кстати, не исключают друг друга. Во-первых, часть чиновников и правоохранителей работала на заговорщиков. Во-вторых, местная власть откровенно растерялась и проявила полную некомпетентность.

Как бы то ни было, кровь пролилась, но, одновременно с этим, узбекское общество получило прививку от бунта. Страна стояла на краю пропасти – и сумела удержаться. Погибшие андижанцы собственной жизнью предостерегли регион от развала и массовой резни. В определенной мере Ислам Каримов повторил то, что в 1982 году сделал отец нынешнего сирийского президента Хафез Асад в городе Хама: расстрелял восстание «братьев-мусульман», «утихомирив» местных джихадистов почти на три десятка лет.

К сожалению, «вечных» побед не бывает. Ферганская долина как была, так и осталась «кипящим котлом» региона, который может рвануть в любой момент. Ни экономические, ни социальные проблемы после «Андижана-2005» никуда не исчезли, как не исчез и интерес исламистов и Запада к этому региону.

И России действительно стоило бы пристальнее взглянуть на историю тех событий. Больно уж эффективными и актуальными стали сегодня их уроки.

Игорь Панкратенко
специально для «Столетия», 20 мая 2015
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo el_tolstyh march 19, 2018 21:34 1
Buy for 300 tokens
Военно-Историческое общество "Ингерманландский полк" Битва при Гангуте и Ингерманландский полк КАК СОЗДАВАЛСЯ И ПОЧЕМУ НЕ БЫЛ ОТКРЫТ МУЗЕЙ «ГАНГУТСКИЙ МЕМОРИАЛ». Часть 3 Мемориальная Пантелеймоновская церковь. Пантелеймоновская улица (улица Пестеля), дом № 2а. Фото 2010-х годов. ГАНГУТСКИЙ…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments