el_tolstyh (el_tolstyh) wrote,
el_tolstyh
el_tolstyh

Русские убивали русских на радость заокеанским организаторам

twower в "Клещи нашего электрика превратились в ампутационные кусачки..."
Выдержки из весьма любопытного рассказа украинского военного медика, описывающего работу медицинской роты под Дебальцево.

(гуглоперевод) 9 февраля, ополченцы захватили Логвиново, позиции украинских войск подвергаются частым обстрелам:


... я понимал: следующий обстрел нас уже точно не обойдет. Решил перенести раненого в блиндаж. Быстренько с коллегами переместили его в подземелье. Положили на спальный стеллаж при входе, чтобы было удобнее и менее травматично выносить, когда прочистят трассу. Так началась наша «окопная хирургия третьего тысячелетия». С этого момента операционной стал блиндаж - яма, перекрытая брусьями дерева-кругляка, землей, бетоном, клеенкой и шинами. Операционным столом - лежаки, накрытые коврики, с которого легко вытирать кровь, чтобы потом самому же спать на нем. Операционными лампами служили светодиодные фонарики. А минимальный набор инструментов из лекарственной сумки пришлось пополнить клещами нашего электрика - они превратились в ампутационные кусачки. Удавалось поддерживать относительную стерильность операционного поля и рук хирурга (еще был запас растворов для стерилизации и перчаток). Пригодился мой опыт Майдана: методы эмпирической полевой холодной стерилизации были применены здесь.


Фото ©focus.ua

10 февраля:

... Поход в туалет становится для каждого из нас героическим поступком. Происходит это так. Ведешь отсчет времени от последнего снаряда, упавшего вблизи, консультируешься с очередным, который фиксирует примерно частоту и локализацию бомбардировки, и бежишь в бронике и каске производить физиологические потребности. Иногда падаешь на землю прямо в туалете, потому что мины прилетают совсем рядом. Лежишь на замерзшей грязи, и тебе не противно тебе просто страшно. Когда возвращаешься в окоп, чувствуешь себя победителем в битве на выживание. Так же выносить в туалет нужно и раненых. Условий и средств, чтобы справлять нужду, в окопе нет. У меня ангельское терпение, но я его понемногу терял. Решил сообщить украинскому гражданскому обществу о крайне критической ситуации в Дебальцево и набрал смс: «My v otochenni, ne mogemo vyvezty poranenykh, likuyemo v okopakh... Treba vyrishyty cherez OSCE abo Chervonyi Khrest evakuaciyu poranenykh, vsi potrebuyut" podalshykh operaciy, a takozh rozchystyty rashystiv iz nashoho shlyakhu! Molitsya! PS Ne afishuy moyu sms i moye imya !!! Dyakuyu!». Такой текст с десятой попытки удалось передать сестре и подруге.

13 февраля:

... Под интенсивным обстрелом у нас почти полностью блокируется доступ к питьевой воде. Остается техническая, но и ее запасы быстро иссякают, ведь раненые хотят пить вдвое больше здоровых, и мы во время работы теряем жидкость с потом не меньше. С едой несколько проще: во-первых, она находится в нашей палатке напротив окопа, во-вторых, печенья в окопе целый ящик, в-третьих, есть-то не очень и хочется. А вот пить - очень! Коллега-анестезиолог прибегает к тактике бесшлакового поддержания жизнедеятельности: переходит на потребление исключительно воды и 5% раствора глюкозы. Я тоже попробовал глюкозу, после чего решил пока остаться, как и большинство, на «шлаковом» рационе, включавшем печенье и грязную воду. Хотя бесшлаковая диета давала немалые преимущества: коллега лишил себя смертельного риска во время посещения туалета - восемь суток не выходил.

16 февраля:

... В этот же день привезли еще нескольких раненых. Один из них, Виталий, крайне тяжелое, с практически оторванной ногой на уровне колена. Сразу взялись его по стандартной процедуре: вена, противошоковая инфузионная терапия, обезболивание, словом, экстренная подготовка к операции в нашем андеграунде. Я сказал парню, что концовка, к сожалению, нежизнеспособна, ее остатки необходимо как можно скорее ампутировать и сформировать культю. Это нужно делать немедленно, чтобы сохранить жизнь. На что он ответил: «Режьте» Операция началась ... Чтобы ампутировать рваные остатки конечности и сформировать культю, мне пришлось использовать обломок пилы по металлу, который предварительно простерилизовали в растворе. Такой хирургический инструментарий раз использовали еще, пожалуй, во времена Второй мировой ... Под конец операции ко мне подходит командир медроты Андрей Шамолюк (Бинт) и на ухо говорит, что нужно закругляться, потому что готовится следующая попытка эвакуации: колонна с ранеными пойдет на прорыв. Приходится формировать культю можно быстрее. Раненых уже грузят, Олежка уже на платформе, а я еще работаю ... Виталий держится во время операции мужественно, боль не чувствует, но слышит звуки инструментов, особенно пилы. Работаем почти молча, чтобы заостренное воображение Виталия не рисовало катастрофической картины. Напряжение невероятное. Хочется сделать все максимально качественно. Уже погрузили Вадима. А я так и не успел ему пожать руку. Наконец поспешно накладываем на Виталия повязку и также переносим его в машину. Дениса Чабанчук прооперировать не успеваем. После перевязки он присоединяется к другим раненым. Все, выдохнули. Держим кулаки. Как стало известно потом, эта колонна попала в засаду, дважды подорвалась на фугасе. Живым, но искалеченным остался только Вадим. Он трое суток пролежал на морозе, попал в плен; позже хирургам Киевского ожогового центра пришлось ампутировать ему руки и ноги.

17 февраля:

... На стеллаж кладут очередного раненого. Диагностирую минно-взрывную черепно-мозговую открытую травму, передагонию. Сразу даю команду на симптоматическое лечение, что в наших условиях означает медленную, но безболезненную смерть на холоде. Эти крайне жесткие меры военной медицины являются болезненными, но мы должны оставаться хладнокровными для спасения тех, у кого еще есть шанс. Потому, что отдав безнадежному пациенту несколько часов своего времени, мы потеряем тех, кому операция сохранила бы жизнь. Следующий раненый - Саша Тарасюк (Чебурашка). Во время ревизии раневого канала, к сожалению, убеждаюсь, что осколок все же прошел ребро и вошел в брюшную полость. После осмотра говорю ему: «Друг, у тебя ранения живота и внутреннее кровотечение, ты умираешь. Вывезти в больницу тебя не можем, потому что мы в окружении. Единственный шанс для тебя - операция здесь, в нашем окопе. Анестезиологи готовы сделать наркоз, я готов оперировать. Твое решение?» Саша сказал: «Делайте все, что нужно, чтобы только ничего не болело!» Уже через мгновение анестезиологи начали вводить нашего воина в наркоз. Когда напряжение во время операции достигает апогея, я ругаю Луну (мой ассистент, врач-нарколог) за то, что рукава его шерстяного свитера постоянно залезают в живот раненого. Для меня, как и для каждого хирурга, стерильность во время операции превыше всего, а здесь в рану раз за разом попадает свитер! В определенный момент в нашем генераторе заканчивается топливо и он, то есть генератор, вырубается... Темнота. Благодаря волонтерам имеем фонарики. Как налобные, так и ручные. Поэтому операция не прекращается ни на минуту. Однако качество освещения ухудшается. Главной операционной лампой становится наш водила Андрюша Мазепа (Братко). Достается от меня и ему, потому что постоянно прошу, чтобы свет падал на рану. Но эта лампочка не только для операционной не годится, под ней читать невозможно. Но другого выхода у нас нет... Четыре часа операции - и мы завершили. Саша жив, показатели жизнедеятельности стабилизировались! Анестезиологи сразу же перевели пациента на самостоятельное дыхание и вынули дыхательную трубку. Первые слова Саши были такие: «Я все слышал! Док, я хотел тебя убить, когда ты мне начал перебирать кишки».

Фото после этой операции

Фото ©focus.ua
Subscribe
promo el_tolstyh march 19, 2018 21:34 1
Buy for 300 tokens
Военно-Историческое общество "Ингерманландский полк" Битва при Гангуте и Ингерманландский полк КАК СОЗДАВАЛСЯ И ПОЧЕМУ НЕ БЫЛ ОТКРЫТ МУЗЕЙ «ГАНГУТСКИЙ МЕМОРИАЛ». Часть 3 Мемориальная Пантелеймоновская церковь. Пантелеймоновская улица (улица Пестеля), дом № 2а. Фото 2010-х годов. ГАНГУТСКИЙ…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments