el_tolstyh (el_tolstyh) wrote,
el_tolstyh
el_tolstyh

Categories:

Исповедь свихнувшегося мигранта. Очень познавательно о рассказчике.

Такие эксперименты бесследно для психики не проходят. Слово автору:
Евгений Чернецов

Конечно, я не знаю, как обстоят дела в РФ, я там не бывал. Скорее там, как и везде в этом мире много разных людей, разных мнений. Хотя я заметил, что у людей, которые сгодились там, где родились слишком оганиченное мышление. Они, как те сектанты, о которых рассказывал Гурджиев, нарисовали вокруг себя окружность мелом и верят в то, что за этой окружностью их ждет только смерть или страдания. Некоторые люди, такие, как моя сестра, шагнули за пределы своего круга, а потом нарисовали новый побольше, но тоже круг и не хотят выходить за его пределы. Когда она жила в Латвии, она сообразила, в отличие от меня, что ограничивать свой круг общения русскоязычными - это глупо, как и все рассуждения о ментальности, патриотизме, идейности. Она общалась в основном с латышскоязычными, потому в восемнадцать лет без проблем получила гражданство и тут же уехала в Ирландию. Там она, немного поработав в тех местах, где работают гастарбайтеры, поняла, что от них нужно держаться подальше, если не хочешь собирать пустые стаканы в пабе до пенсии или продавать презервативы в туалетах этих пабов и заодно смотреть, чтобы там никто не кололся и не нюхал. Подражившись с ирландцами она делала все, как они, коверкала английский, говорила, что все британцы уроды, участвовала в благотворительных лотереях, говорила, что лучшее пиво варят только в Ирландии и не парилась на счет их католицизма и педофилии в тамошних церквях, а так же на счет организаций подобных "Сестры Магдалины" и многих других дикостей этой отсталой страны. В итоге она быстро получила место заведующей магазина в организации "Винсент де Пол", от которой в этой стране зависит очень многое. Потому все ужасы финансового кризиса, для моей сестры были только газетными статьями.
Я явился туда после года работы в Литве, где меня жутко избаловали, переманив из Латвии. А до работы в Литве, я работал в Латвии так же, как работают европейцы. Девять месяцев я то работал в пол силы, делал на рабочем месте то, что хотел, а потом выходил на пособие по безработице и от нечего делать шел учиться за счет евросоюза, чтобы помимо пособия получать еще дипломы и стипендии. По вечерам я еще ходил обучаться рисунку, ремеслу диктора и прочим вещам, которые не имели практического применения в жизни. Так же я путешествоал по Европе на велосипеде. В общем, по прибытию в Ирландию я был совершенно не готов к той жизни, которая там была для меня уготована. Я совершенно не понимал, что такое работать через агентство, то есть быть поденщиком, которого в любой момент могут отправить домой или не вызвать на следующий день. Даже на контракт на год или два работы я смотрел с брезгливостью. Сестра в силу своей работы была сильно оторвана от жизни и не представляла, что в тот момент невозможно было найти постоянную работу, а про агентства она и не знала или просто не хотела мне говорить. Узнав о том, что я готов работать уборщиком, она жутко разозлилась на меня. Таким образом я мог повредить её репутации. Тогда она сказала, что в доме, который она снимает комнаты она все равно сдавать не собирается, так что я могу жить у неё бесплатно, да и десятка в день для меня на пропитание для неё не проблема. А о том, что же мне делать, она сказала, что я могу и дальше писать свои книги и рисовать, может даже кто-то из её друзей купит мои рисунки или начнет запатит за перевод моей книги. Эта перспектива мне сразу жутко не понравилась. Знакомство с культурой ирландцев тоже не вызвало у меня сочувствия к ним. Я не мог согласиться с патриотическими лозунгами её друзей. А главным разочарованием было то, что вся земля на том гнилом острове частная, лесов нет, только заборы вдоль дороги или небольшие парки, которые на ночь закрывают, а днем в них больше гардов, чем деревьев. Я не мог поехать на велосипеде из Дублина в Корк, ночуя в палатке в лесу, там подобная ночевка была уголовным преступлением. В реке тоже купаться было нельзя, а в море невозможно. В заповеднике в горах Уиклоу лес был искусственным, который сеяли на десять лет, а потом выпиливали.
Через пару лет я узнал, что в то время я мог начать работать через агентство, если бы только мне кто-то подсказал, что это такое и куда конкретно обращаться. На том веб сайте, который мне показала сестра требовались люди со стажем в Ирландии, с целым ворохом различных лицензий, своим авто и безупречным знанием тамошней разновидности английского. Хотя для меня через полгода жизни там стало ясно, что я в той стране не хочу оставаться даже если у меня появится перфектная работа. Я просто выходил из себя, когда слышал убогие разговоры в пабах о любви к родине, какой бы паршивой она ни была. Еще я не переносил футбол и тамошнее телевидение с бесконечными шоу сериалами и мультяшками про Симпсонов. Мне, конечно, предложили записаться в группу пеших туристов, чтобы под надзором гида, заплатив немалые деньги, в выходные гулять по горам. Еще мне предлагали купить абонемент в бассейн или втихаря вечером, перебравшись через забор поудить рыбу в канале или водохранилище. А так же я мог бесплатно посещать национальную галерею.
В итоге я одолжил у сестры деньги на билет и улетел в Норвегию, в глубинку, где для меня нашлось много разной неквалифицированной работы. Там я мог не считать деньги и вообще не думать о них. Там я встретил многих интересных людей. Нигде я не чувствовал себя так уютно, как среди беженцев в учебном центре, где я учил букмол. С этими людьми было интересно поговорить о жизни. Но потом множество обстоятельств сложилось таким образом, что мне пришлось уехать в Англию. Наверное, впервые в жизни мне не хотелось уезжать из региона, в котором за бродяжничество не наказываю, а даже создают для него условия.


Все-таки в этой истории не хватает концовки! А ведь это ужасно интересно, когда человек возвращается в родные места и видит их совершенно другими глазами. К примеру я, вернувшись в Латвию, тут же начал искать работу и был просто шокирован тем тоном, которым со мной разговаривали затравленные предприниматели. А когда я устроился на работу и начальница на меня и на остальных начала повышать голос я был просто в шоке. За несколько лет там я совершенно отвык от такой манеры общения. Может быть, мне повезло, но ни в Норвегии, ни в Англии на меня ни разу никто не орал. Причем меня поразило, что начальнице это нравилось. Она заранее знала, что выполнить то, что она приказывает невозможно, а потом все стояли в её кабинете целый час и слушали её рычание. Я подумал, что так она понимает свои обязанности. Потом я был удивлен, что она попыталась меня оштрафовать, избегая всех законных формальностей и была сильно удивлена тем, что я помнил закон о труде и тем, что мне придет в голову подать на неё жалобу в трудовую инспекцию. Она восприняла мой поступок, как личную обиду. Решила уволить, опять-таки, не соблюдая закон о труде и стала хамить, когда я опять обратился в трудовую инспекцию и ей пришлось выплатить мне все, что она была должна по закону. Что за народ, думал я, когда она, нарушив закон, кидалась на меня с кулаками, хамила и называла стукачом. Я даже спросил у неё, как на моем месте поступил бы честный человек. Она ответила, что он бы проработав несколько дней ушел, не попросив денег за плохую работу. Я, конечно, понимаю, что в кризис всем трудно выжить, что ей дают небольшой фонд зарплаты и большой фронт работы. Фактически её задачей является заставить человека работать шестнадцать часов, и заплатить минимальную зарплату только за восемь, в противном случае ей в качестве зарплаты ничего не останется. Но для того, чтобы кидать людей, нужно хотя бы узнать законы и научиться их обходить, а не садиться в лужу и отчаянно кудахтать потом. Я даже объяснил ей, как она могла поступить, чтобы обойти закон, но она не слушала и вся была на эмоциях. У неё был прекрасный шанс от меня легко отделаться. Она могла просто принять от меня заявление об увольнении. Но она завопила, что я уйду только тогда, когда она меня отпустит, найдя мне замену. И что мне осталось? Только действовать дальше по накатанной схеме - открыть больничный, который ей после припирательств с трудовой инспекцией пришлось оплатить. А через полгода ей еще пришлось заплатить мне пару сотен в качестве взятки, чтобы я освободил штатное место и она могла принять другого человека. Я имел законное право не освобождать это место еще полгода, но так, как мне сделали официальный подарок обложенный налогами, я согласился.
Общение с некоторыми врачами в Латвии для меня тоже было не из приятных. Они будто пытались доказать, что я не болен, а симулянт, потому дважды посылали меня на одни и те же обследования в разные места. Старая добрая советская закалка, главная задача врача выявить скрытых лодырей. Хотя в принципе новым врачам и ясно, что если человек не хочет идти на работу и зарабатывать деньги, то с ним что-то не так. Вряд ли кто-то согласиться кататься в кресле и жить на ничтожную пенсию, чтобы не работать. Я просил у доктора, чтобы он начал меня лечить, а он думал продлевать мне больничный лист или нет, действительно ли я болен или притворяюсь.
Поразило меня и отношение к детям в Латвии. Инспектор из сиротского суда говорил мне, что мать, какой бы она ни была, не стоит лишать родительских прав, если она постоянно входит в запои, поподает в полицию из-за драк и в итоге оказывается в психиатрическом и наркологическом диспансере. Такое, в конце концов с каждым случается, а то, что дети иногда неделями остаются дома одни, тоже не повод для того, чтобы отбирать детей у родителей. Не смущает их и то, что детей подвергают психологическому давлению, телесным наказаниям, то, что ребенок настолько привык к матершине, что даже не отличает нормативную лексику от ненормативной. Да, Латвия это далеко не Англия, где ребенка забирают у родителей, которые его только оставляют одного регулярно на несколько часов. Здесь родители еще смотрят на своих детей, как на свою собственность, которую можно и выпороть и наругать, и не за дело, а для профилактики, чтобы и не думали плохо себя вести, и знали, что родители тоже люди, которые могут быть в плохом настроении, пьяными.
Удивило меня и то, что в Латвии так много людей озабоченных национально или политически, которые еще верят во всякую дребедень вроде демократических выборов или эффективность митингов протеста. Далее я был удивлен вопросами знакомых о том, как там с женщинами? Они спрашивали насколько реально подцепить англичанку или норвежку или ирландку и какие приемущества дает брак с ними. И когда я ответил, что никаких приемуществ брак с ними не дает, что носки придется стирать себе самому, и есть готовить тоже. А так же то, что европейцы занимаются сексом не тогда, когда их уговаривают, а тогда, когда они этого хотят. Мои знакомые были жутко возмущены бескультурием "ихних баб", которые не клюют на дорогую тачку или золотую цепь на шее, да еще и платят в пабе за себя сами. Как же с ними тогда? Что с ними делать? Семья кончается там, где кончается зависимость женщины от мужчины.

А каким образом после всего этого захотеть жить в России я совсем не понимаю.Ведь для этого нужно начать мечтать о своем доме, о Хаммере, нужно получать удовольствие от пищи, которую приготовила жена и еще нужно верить или в православную церковь или в президента. Да, это просто необходимо, иначе просто сочтут нацистским шпионом. А это очень трудно перестать воспринимать флаги государства, как цветные тряпки, начать считать себя частью какой-то нации. Большая часть людей, которые в тоске вернулись на родину, уже не могут мечтать ни о частных домиках на берегу моря, ни о Хаммерах, ни о семье. Ибо многие из них просто поняли, что за домом нужно ухаживать, платить массу разных налогов и если в округе разориться фабрика, то комнаты станет сдавать некому, а налоги придется продолжать платить. К тому же жильцы часто преподносят массу сюрпризов, которые приходится оплачивать. Многие, долгое время копят на дорогую машину, а потом, покатавшись продают её, не желая работать сверхурочно, чтобы оплачивать страховку, топливо и ремонт. Все едут туда, имея за душой какую-то цель, мечту, но там все это теряют, оставшись наедине со своим разочарованием. В СССР еще можно было поверить в то, что там, на Западе все иначе, что там есть какой-то свет в конце тунеля. Но пожив на этом Западе, поверить, в то, что в России имеется свет в конце тунеля уже очень трудно. В определенный момент просто понимаешь, что земля обетованная - это просто мираж, и счастье от обладания чем-либо тоже миф, морковка перед мордой у тяглового животного.
Выражаясь более просто, можно сказать, что сейчас все верят в деньги, как в бога и особенно в Азии и Восточной Европе. В них там верят, их желают, потому, что они далеко, их трудно достать. Но в Норвегии или Швейцарии, где деньги даются не только за работу, но и просто так, где можно всю жизнь жить на пособие, видно, что они на самом деле фальшивы, как и все то, что на них можно купить. Глядя на вечных безработных, которые целыми днями пьют пиво, едят сосиски и даже не считают нужным выходить из квартиры, спрашиваешь себя, об этом ли я мечтал и понимаешь, что это все совсем не то. Потом работаешь на самого настоящего миллионера, видишь, как он проводит свой день, что он ест, что он пьет, какие у него проблемы и понимаешь, что и это совсем не мечта. Сначала думаешь, что будь у тебя такие деньги, то ты построил бы домик шикарнее, прикупил бы еще несколько автомобилей, завел бы любовниц. Потом, пожив с ним рядом, понимаешь, что у него сначала тоже были подобные порывы, а потом все прошло. И уже наповал убивают его излияния о том, что он, не смотря на космические суммы на своем счету в банке всю жизнь делал не то, что хотел. Он горько улыбается, когда ему говорят, что он владелец преуспевающей компании. Нет, возражает он, и говорит, что это успешная компания владела им с того момента, как он вступил во владение. Он был её слугой и её нужды были превыше всего, ради них приходилось постоянно переступать через себя. А ради чего? Чтобы есть те же сосиски и то же пиво, что и безработные! Конечно, можно позволить себе что-то подороже, но к дорогому так же привыкаешь в итоге, как к дешевому. Пока видишь богатых только по телевизору и в глянцевых журналах, пока эти богатые быстро гибнут и спешат оттянуться, пока их не скинули с занимаемого святого места, еще можно верить в их счастье и стремиться к чему-то, к преуспеванию, к успеху, но если каждый день общаешься с очень богатым человеком, ешь с ним вместе, помогаешь ему, вникаешь в его проблемы, то со временем начинаешь радоваться, что ты только его помощник, иностранец, без родины, который в отличие от него может все бросить в любой момент, взять рассчет и уехать в другую страну, вспоминая его проблемы, как забавное приключение. Я спрашивал у богатых норвежцев в самом начале, почему они не любят путешествовать. Они только пожимали плечами, говорили, что пару раз ездили в Америку, где люди думают только о деньгах, которых им всегда не хватает и им по этой причине было с ними скучно. Там я понял, что сытый еще может кое-как понять голодного, но вот голодный никогда не поймет сытого. Порой картины норвежского благополучия и равенства напоминали мне СССР перед упадком. Старшее поколение еще ковыряет нехотя землю, что-то делает, ни сколько из желания стать еще богаче, сколько из осознания долга перед родиной. А самое младшее поколение, которое наполовину состоит из адаптированных иностранных детей или детей беженцев уже не стесняется сидеть на пособии, вполне обоснованно говоря, что сельское хозяйство Норвегии обходится государству дороже, чем импортные продукты. То есть фермер наносит своей деятельностью больший ущерб государству, чем безработный. То же самое можно сказать и о производстве, которое выгоднее перенести в Китай или страну третьего мира или же сделать полностью механизированным, чем обучать норвежских рабочих, и потом платить им высокие зарплаты. Казалось бы, вот оно, наступление коммунизма в той стране, которой его не обещали. И проблему алкоголизма там решили, только не сказали самим норвежцам, чем им заняться, если родине нужно слишком дорого платить за свое сельское хозяйство и для производства они тоже слишком дорогие. Для того, чтобы выгодно инвестировать, получаемую от нефти и других полезных ископаемых прибыль, за пределами страны нужно не так уж много народу. К тому же не всякому норвежцу захочется сидеть в иностранном филиале и помыкать иностранцами, которые смотрят на него с завистью и ненавистью. Потому люди там просто начинают дуреть от скуки и безделия.
Наконец, чтобы где-то обосноваться, нужно поверить в то, что у тебя есть родина. Поверить в то, что ты умрешь, потеряв её. Но как мне в это поверить, если в одинадцать лет я лег спать в СССР, а очнулся в независимой Латвии, в которой другой государственный язык, другие деньги, общественный строй. Мне пытались сказать, что я в этой стране незванный гость, пытались выпроводить, объяснить, что моя родина это РФ. Да у той страны больше общего с исчезнувшей родиной, но я там никого не знаю, для меня это тоже чужая страна, в которой все не так, как на родине, да и гостям там не совсем рады, проблем там и без нас хватает. А потом в более зрелом возрасте я снова лег спать в одной стране и проснулся в другой. Новая родина была гораздо больше независимой Латвии, в ней много разных народов, говорящих на разных языках, исповедующих разные религии. В этой большой стране я почувствовал себя более уютно и свободно. И латыши вдруг сказали, что я в Риге никакой не гость, а постоянный житель и начали уговаривать никуда не ехать, а остаться в Латвии и строить новые дома. Еще мне понравилось, что по порядкам третьей по счету родины мне не надо служить в армии. И вообще никакой любви и преданности ей от меня не надо, сугубо деловые отношения. По этой причине я и решил натурализоваться, то есть получить гражданство. Так что слово родина для меня не имеет никакого значения. Я не собираюсь её защищать с оружием в руках, ибо три раза на моих глазах страна без всякой войны переходила из рук одной армии в руки другой и ничего страшного после этого не происходило. Так стоит ли убивать и быть убитым, чтобы оккупационные войска не меняли формы. Красные, белые, русские, американцы, талибы, для меня все солдаты мира стали не более чем наемными убийцами, хорошо организованными бандитскими группировками, которые берут с населения мзду. И как же я, приехав в Россию смогу принять гражданство, присягнув на верность новому отечеству? Сначала мне говорили, что я должен отдать жизнь за СССР, за плацдарм мировой революции, а потом сказали, что все это была чепуха и обман, что это была империя зла. Потом начали петь о страданиях латышского народа, о ценности латышского языка, культуры, национальной эдентичности, а потом просто велели это все забыть и отправляться работать на Запад, в промышленный район новой родины. Где мне следует осваивать уже третий по счету язык, а потом еще один и еще. В первый раз менять родину было страшно, трудно и неудобно, а потом пошло легко и непонимание языка, на котором говорят окружающие уже перестало смущать. Стоит ли теперь где-то строить дом и зачинать детей, если завтра может начаться кризис, промышленность может остановиться, и этот домик придется бросить, вместе с женой, которая на новом месте может быть не в тему со своими борщами и стиркой, ибо там есть дешевая готовая еда и стиральная машина. А детей придется куда-то пристраивать на родине или же они адаптируются на новом месте и будут стесняться своих родителей, которые плохо говорят на местном языке и не въезжают в местные порядки.
Кто-то пытается себя утешить тем, что уж Англия-то стояла и стоять будет, а Норвегия с Швецией или Германией и подавно. Но тут они встречают тех, кто уехал из Исландии, в которой тоже все было лучше некуда, но рухнуло в один день, так же неплохо было и на Юге Европы, но теперь оттуда едут на Север те, кто приехал туда еще в начале девяностых, обжился, выучил язык, а теперь потерял работу, продал жилье только расплатившись с кредитом за бесценок и снова с пучтым карманом приехал на новое место начинать все с начала, учить язык, брать кредит на жилье, начинать осваивать новую профессию. После всего пережитого прибалтами они уже вряд ли во что-то поверят и вряд ли будут усердно вкалывать на российских заводах или даже конторах, надеясь на светлое будущее. У каждого человека есть лимит доверия и в определенный момент жизни он просто исчерпывается. И в итоге понимаешь, что самое разумное это получать пособие по безработице в какой-то стране, поуютнее, чем Англия и писать мемуары на досуге. Приходит понимание того, что счастье заключается в способности радоваться мелочам, в умении обходиться малым и не мучится всякими комплексами неполноценности.

Я сам до двадцати пяти лет был негром (сокращенное от негражданин). Гражданином РФ мне становиться было просто не зачем. Я в этой стране ни разу не был, с родственниками, которые там проживают, никаких отношений не поддерживаю. И ехать туда никогда не хотел. На латвийское гражданство не хотел сдавать, чтобы не служить в армии. Зачем выбрасывать год жизни на бесплатную работу по специальности. Когда армия стала сугубо профессиональной я без проблем пошел и натурализовался, походив перед этим на курсы латышского пару месяцев. Сдал экзамен с первого раза ничего особенно трудного в этом нет. Работать неграждане Эстонии и Латвии может быть и могут в других странах ЕС, но во многих местах эти паспорта просто шокируют людей, незнакомых с ситуацией в этих двух странах. В Великобританию и Ирландию с таким паспортом просто не попасть, потому, что эти страны вне Шенгенского соглашения, если только по туристической или студенческой визе. В Норвегии, если работодатель захочет взять на работу человека с таким паспортом, то у него будет множество различных сложностей с оформлением документов. Большинство тех, кто там работает в свое время смотались на родину и получили обычные паспорта. Можно еще получить паспорт ЕС, но опять-таки надо сдать экзамен на каком-то европейском языке.
Да, депрессия у меня началась с тех пор, как я покинул Норвегию. Это очень необычная страна, в которой все мои желания исполнялись до тех пор, пока мне стало нечего хотеть. Тогда на меня навалилась жуткая тоска и я решил встряхнуться, преодолеть трудности жизни в Англии. Но стало только хуже. Все бы ничего, но еще в Латвии многое произошло из того, что вынудило меня вернуться в Ригу. А уже в Латвии у меня начались проблемы с ногами и я вышел на пенсию по инвалидности. Многие говорят мне, что инвалидность было бы выгоднее оформлять в Англии, что там бы я получил больше денег и льгот. Но когда становится по настоящему плохо, такие вещи уже мало интересуют.
Рано или поздно в Англии или где-то еще человек сталкивается с кризисом цели. Это случается тогда, когда он задумывается, зачем ему в итоге нужны деньги. Жить просто пока одержим жаждой накопления, когда же пресыщаешься, вдруг понимаешь, что то, что тебе нужно, нельзя ни купить, ни заработать, ни накопить. Жить хорошо и просто пока радуешься заработанным и сэкономленным грошам, пока с жадностью пьешь пиво, смотришь телевизор, с удовольствием лежишь на диване. Когда эти дела надоедают, становится по настоящему трудно жить. Если бы не семейные обстоятельства и не слабая печень, я бы просто мирно спился, работая на английской фабрике в половину, в четверть силы, получая все положенные пособия. Но алкоголь я переношу плохо, траву тоже не могу часто курить, потребитель из меня тоже хреновый, пока одежда и обувь не придут в негодность новые покупать не иду, к еде у меня тоже небольшие запросы. Потому мне там было просто нечего делать, разве что общаться с парой друзей по скайпу. Писать там картины или стихи не было совершенно никакого настроения. Да и соседи по квартире, застав меня за таким занятием тут же решили бы, что я свихнулся и меня нужно лечить дешевой водкой.
На вопрос о том, почему совки в Европе очень кстати есть простой ответ. Они еще не разучились хотеть больше, у них хорошо работает хватательный рефлекс и здоровый аппетит. К примеру, один мой коллега готов был работать вдвое больше, чтобы купить Хаммер. Хоть и ездить ему было особенно некуда. Его отец мечтал о Волге, а он о Хаммере. Конечно, его удивляло и раздражало то, что его начальник англик при большой зарплате ездит на работу на стареньком Опеле малолитражке. Еще многие мои коллеги хотели бы содержать жену домохозяйку. В общем они знали, зачем им нужны деньги. А местные и многие эмигранты из третьего мира сразу понимают, что ни Хаммер, ни жена домохозяйка им совершенно не нужны, как и свой дом со шкафами забитыми одеждой. Потому они не дорожат своим рабочим местом, не надрываются и вообще живут по инерции и не собираются ни делать свой маленький гешефт, ни становиться миллионерами. Им все равно чем питаться, какой алкоголь пить, вкуса они не сувствуют, ибо не ведают ни жажды, ни голода. Та пресловутая уверенность в завтрашнем дне, стабильнось, обеспеченность, которой так хотят совки, просто убивает в европейцах людей. Да сейчас бизнесменов из Латвии, приехавших туда, пугает пофигизм местного населения, но их дети вырастут там такими же. Да и те же бизнесмены вскоре расходятся с женщинами, осваиваются и живут одни в коммуналке или соцжилье, чтобы не переплачивать за жилье и работать на один день в неделю меньше. Сначала они еще хотят произвести впечатление на окружающих приобретая и меняя наряды, но потом им становится ясно, что окружающих не особо волнует твой внешний вид. Там никто не захочет с тобой дружить, если у тебя что-то есть, никто не будет тебе завидовать и даже не остановят на тебе взгляд. И тут возникает вопрос о том, как же там можно самоутвердиться. Да никак, подойти и изнасиловать дерево, показав выразительными движениями, кто здесь главный. Даже если англики идут в паб вместе, то сидят они там каждый сам по себе. В сущности, они там напиваются в одиночку. Они делают вид, что говорят друг с другом, но насамом деле, они даже не слышат друг друга. Совершенно нет никакого азарта, как у совков, которые угощают друг друга, обижаются друг на друга при подведении баланса. В Европе вся эта возня просто упростилась. Многим переехавшим туда кажется, что они тоскуют по родине, но на самом деле они тоскуют по этой возне. Им становится тоскливо, когда никто ни от кого не зваисит и никто никому ничего не должен. А как все было хорошо и просто на родине! Поработал, купил джентельменский набор и ходишь хвастуешься и женщины готовы стать твоими навеки. А тут и ты, и эти женщины, ходят на ту же работу, получают ту же зарплату, одеваются в те же комбинезоны, одевают на голову те же сеточки и снимают такую же комнату в такой же коммунальной квартире. Конечно, можно начать работать больше и предложить ей не работать, но работая через агентство можно просидеть месяц без работы и тогда жену будет содержать невозможно. Дети? А стоит ли их выпускать в этот мир, что их ждет в нем? Да и проще взять на воспитание чужого ребенка и получать за это пособие.

И тут газовое отопление вообще перестало работать, как и газовая плита. Пару раз я пополнил кредит из своего кармана, но потом понял, что не смогу платить за восемь человек, которые пользуются газом просто неразумно. К спартанским условиям я привык у меня был теплый спальный мешок, термобелье, газовый примус, копрьютер у меня был портативный, а так же прекрасный фонарь с аккамулятором, так что я мог долгое время обходиться без газа и электричества. Но соседи тут же начали обманывать электросчетчик самым примитивным способом. В их комнатах потому, в отличие от моей темпиратура была градусов на десять выше, чем в моей и в коридоре. К весне хозяину пришлось заплатить нехилый штраф, за воровство электроэнергии, и он снова начал пополнять карты предоплаты за газ и электричество. С мусором ситуация была примерно такая же - им был просто завален весь двор. Хозяйственные советские люди перли домой все, что плохо лежало в том числе и крупные предметы вроде мебели или велосипедов. Когда комнаты переполнялись хламом, этот хлам выносили во двор втихаря, а потом не признавались, кто его принес. Мусорные контейнеры всегда были так плотно утрамбованы и насыпаны с горкой, что мусорщики по инструкции не должны были их вытряхивать из-за несоблюдения жильцами договора с мусорной компанией. По этим условиям мусор нужно было сортировать, контейнеры не перегружать до определенного объема и веса. Но ничего невозможно было объяснить моим соседям, они валили все в кучу и говорили, что англики извращенцы, если им в падлу кидать в один контейнер рыбьи головы и макулатуру. Хозяину приходилось регулярно закакзывать самосвал, чтобы освободить двор от мусора. Жильцы при этом часто сокрушались по поводу того, что их имущество исчезло со двора без их ведома.
Конечно, агнлики народ достаточно маргинальный. Иногда они пили и дрались в своих двориках, приезжала полиция и скорая. Но ни разу в том районе ни одна английская квартира не включала во дворе русскай шансон и попсню на всю громкость в течении всех выходных, не орала во дворе и не набрасывалась на соседей, которые вежливо просили сделать потише в три часа ночи. Разумеется, что штраф за это платили не участники торжества, а хозяин квартиры. Не удивительно, что он был литовцем, ибо местные вряд ли отважились бы сдавать комнаты гастарбайтерам.

Относительно тех льгот и пособий, что получают англичане, то все граждане ЕС, которые сделали себе номер национальной страховки имеют право на те же социальные гарантии. Я так же, как англичане получал пособие по малой зарплате, и стоял в очереди на муниципальное жилье. А так же, отработав за год необходимое количество часов, я мог выйти на пособие по безработице. Проблема многих гастарбайтеров в том, что они вместо того, чтобы идти в госучреждение и спрашивать там о льготах, спрашивают о них у своих, а те за каждую толику информации, часто неверной требуют множества мелких услуг в благодарность. Для меня было открытием, что в госконторах можно даже попросить переводчика и его дают. Бюрократический аппарат, конечно, там еще тот, куча всяких идиотских формальностей и сложностей на ровном месте, но если не тратить энергию на раздражение, то можно получить все, что тебе положено после нескольких часов мучений. Пособие по безработице там низкое, и не зависит от предыдущей зарплаты. Платят его не бесконечно, а только год, после года работы. Жить на шестьдесят пять паундов в неделю можно, если дадут бесплатное муниципальное жилье, но очень скромно. Меня такая перспектива даже на год совсем не прельстила. Я просто не знал, чем мне заняться в этой стране, где не было поблизости ни гор, ни лесов, как в Норвегии. А еще постоянно ходить и отмечаться в рабочий центр, это так же нудно, как отбывать трудовую повинность. Многие соотечественники занимались там отмывкой денег, сидя на пособии или даже работая. То есть открывали в нескольких банках счета и каждый день снимали наличность и относили куда следует, оставляя себе проценты от этих денег. Многие из них быстро деградировали от безделия, входили в бесконечные запои, из которых просто не было повода выходить. Открывать кебабные или делать свой маленький гешефт, как это делают браться мусульмане там - просто глупо. Возни с этим делом много, а выхлоп такой же, как при работе на фабрике. Многие вайзеры мусульмане после двенидцати часов на фабрике перлись в свои лавки, где они эксплуатировали своих соотечественников нелегалов и проводили там остаток суток. Я спросил одного, зачем ему это надо, а он сказал, что им просто нужно свое дело для респекта. Учиться там достаточно дорого, а бесплатное обучение практически всегда бесполезно. Максимум, что из него можно извлечь - это постоянная работа, с бессрочным договором, не по контракту, не через агентство. Некоторые в конце тернистого пути добиваются работы сварщика или медсестры и начинают со временем вести себя так же, как англики, то есть работать ритмично, как меня учили норвежцы, депрессировать, отходить с похмеья на работе.

Если признаться честно, то после Норвегии, откудая приехал в Англию, там мне больше всего непонравились мои соотечественники. За несколько лет я много наслушался трагических историй об успешных бизнесменах из бывшего совка. Меня спрашивали и норвежцы и англики, откуда в быших социалистических странах столько директоров, были ли там вообще простые рабочие. Да англики не помогают, не будут ничего объяснять, как и норвежцы. Они постоянно включают тупого, чтобы получить наиболее точные объяснения от начальства. Но в этом тоже есть немало положительных сторон. Конечно, чтобы эти положительные стороны разглядеть, нужно там пожить подольше, влезть в шкуру англичан, а точнее тех кокни, что работают на фабриках через агентства. К примеру, только ты прибываешь на фабрику, тут же рядом появляются земляки доброжелатели, они все объяснят и покажут, но все это отнюдь не бескорыстно. Сегодня они объяснили тебе систему, показали, как пройти в столовую или курилку, а на следующий день они настоятельно тебе предлагают вынести с фабрики мешок муки или сахара. И эти вчерашние бизнесмены уже не такие добрые, если вздумаешь отказаться помогать своим. Они начинают шантажировать, обещают устроить неприятности и на работе и дома, в коммунальной квартире. Потом они уже начинают регламентировать, когда тебе пить, сколько тебе работать, какую одежду носить, какую прическу. И лучше им не перечить, затравят, как ту медсестру. Англики, как и норвежцы, ничего не предлагают, не торгуются, но ничего и не требуют. У них все намного проще. Там же не было советской власти, социализма, при котором один человек, доставал безнзин, менял его на водку, за водку шил себе брюки у знакомого.
Как-то раз вайзер курд поймал меня на воровстве. Мои коллеги грозились уехать с фабрики без меня, если я не пронесу через проходную ведро джема. Мухаммеда удивило не само воровство, а его масштабы. Он сразу понял, что меня заставили, как новичка и норвежского лоха. Он только спросил у меня, не знаю ли я, что мои "друзья" будут делать с таким количеством джема. И тут я ему открыл военную тайну, сказал, что у них есть друзья на других фабриках и они с ними меняются. Английские вайзеры, как и другие курды, португалы, не ловили новичков, даже давали им советы, как грамотнее вынести продукты, чтобы не было лишнего шума. У моих же "друзей" часто вспыхивали ссоры по поводу обмена ворованными продуктами и часто большая часть вынесенного просто портилась на кухнях коммунальных квартир с переполненными холодильниками.
Subscribe
promo el_tolstyh march 19, 2018 21:34 1
Buy for 300 tokens
Военно-Историческое общество "Ингерманландский полк" Битва при Гангуте и Ингерманландский полк КАК СОЗДАВАЛСЯ И ПОЧЕМУ НЕ БЫЛ ОТКРЫТ МУЗЕЙ «ГАНГУТСКИЙ МЕМОРИАЛ». Часть 3 Мемориальная Пантелеймоновская церковь. Пантелеймоновская улица (улица Пестеля), дом № 2а. Фото 2010-х годов. ГАНГУТСКИЙ…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments