el_tolstyh (el_tolstyh) wrote,
el_tolstyh
el_tolstyh

post

anakity в post


Училась я тогда в девятом.
Собиралась после школы идти на химфак, но сидело занозой внутри, что вот, хорошо бы попробовать филологический, да английский сдавать надо, а я ни в зуб ногой.
Преподавательница «инглиша» была по совместительству нашей классной руководительницей, и из всего языкового курса мне с трудом запомнился только «прэзент индефинит», а все остальное «английское время» уходило на классные разборки – опоздания, дежурства, пропуски, двойки...
О репетиторах в нашем маленьком городке тогда никто не слыхивал. Как и о спецшколах. Родители, опять же, помочь ничем не могли. Мама учила когда-то в школе немецкий, да и тот забылся за ненадобностью. У отца вообще знакомство с французским закончилось не начавшись, когда в пятом классе ему не удалось купить учебника, а только лишь словарь на 10 000 слов.
В общем, английский был недосягаем, как луна. Или дальше.
И тут, не помню кто, и по какому поводу, рассказал, что есть одна «чокнутая бабка», которая готовит выпускников к поступлению в «иняз». И английский, и французский, и немецкий – выбирай, что душа пожелает. Причем, денег за подготовку никаких не берет, а «ученицы» вместо оплаты моют у нее пол раз в неделю, да варят кашу и кисель.

Найти «чокнутую бабку» оказалось нетрудно. Она жила в соседнем доме и у нее занималась дочка одной из наших учительниц по русскому - Юля. Юля училась в 10-м и готовилась поступать в Иркутский институт иностранных языков. Я её почти не знала, но по такому поводу решила познакомиться поближе.
- Она странная, да, - говорила Юля задумчиво. – Мне кажется, у нее никого нет. Мама говорит, что она раньше в нашей школе библиотекарем работала. Хочешь, я тебя к ней приведу? Она сама решает – с кем будет заниматься, с кем нет.
Я хотела. И через пару дней мы постучали в старую облезлую дверь. Такая была одна на площадке, да, пожалуй, и в подъезде. Остальные были либо новенькие, покрашенные, либо обитые дерматином.
- Вообще-то у нее открыто, - прошептала Юля, - но я всегда стучусь.
Из-за двери послышалось хриплое:
- Заходите.
Мы вошли.
Это была небольшая угловая однокомнатная квартира. Белесый пол, с едва заметными следами старой краски. Пустые белёные стены. Простой стул. Стол, сделанный не слишком умелым столяром. Лампочка без абажура под потолком. Окна без штор. Тусклые стекла – явно их не мыли уже много лет. В углу комнаты узкая кровать с металлическими спинками. Костыль, прислоненный к спинке кровати.
Я смотрела во все глаза. Мы жили очень скромно. Но такой бедности, почти нищеты, мне видеть не доводилось.
На кровати лежала та самая «чокнутая бабка». Она была почти лысой, редкие волосы, как цыплячий пух венчиком дыбились надо лбом. Руки лежали поверх темно-бурого «солдатского» одеяла. Скрюченные, старческие, в пигментных пятнах. Мне было страшно посмотреть ей в лицо, а она осматривала меня внимательно и пристально. Наконец, я набралась храбрости и посмотрела.
Это было странное лицо, пергамент, высушенный временем, впалые щеки, тонкие, неприятные блеклые губы, родинка, поросшая волосками у виска. И глаза. Птичьи. Синие. Совершенно синие глаза. Очень внимательные, пугающие.
- Александра Валериановна, это Катя, я Вам рассказывала, - говорила тем временем Юля, - она хотела бы немного позаниматься английским, если у Вас будет такая возможность.
Старуха молчала и все смотрела на меня. Я тоже молчала. Было почему-то страшно. Юля тем временем раскладывала на столе свои тетради.
Александра Валериановна кашлянула.
- Дай-ка мне словарь Ушакова, тот серый, - она чуть двинула рукой, показав куда-то за мою спину.
Я оглянулась и обомлела. Вся противоположная стена пустой убогой комнаты была плотно забита книгами, разместившимися на грубо сколоченных стеллажах. Я завороженно двинулась к этой волшебной стене.
- Вторая полка снизу, справа.
Я достала том.
- Открывай: «аудиенция». Читай вслух.
Сглотнув и слегка запинаясь на латинском варианте, я прочла:
- Аудиенция - жен. лат. audientia – слушание. Официальный прием у высокопоставленного лица. Дать аудиенцию кому-нибудь. Получить аудиенцию у кого-нибудь.
Хозяйка кивнула.
- Хорошо. Ты с какой смены учишься? Со второй? Будешь заниматься два раза в неделю. Вторник и четверг. С утра, с 10 часов. Учти, я курю. Денег не беру. Но во вторник сваришь утром кашу – любую. Умеешь?
Я кивнула
- А в четверг у меня магазинный день. Дам список и деньги во вторник, купишь продукты, в четверг принесешь. Так?
- Да.
- Всё. Словарь - на место, и иди. Иди. – И, уже обращаясь к Юле: – Начинай.
Юля быстро залопотала что-то по-французски. Я тихо прикрыла дверь.
Начались наши занятия. Занимались мы по полтора часа. Грамматика, чтение, пересказ. Иногда она требовала убрать все учебники и словари, и начинала говорить со мной на английском. Я конфузилась, потому что понимала только отдельные слова, с трудом улавливая общий смысл. Она спокойно повторяла сказанное, не торопила меня, но требовала, чтоб я объяснялась так, как могу – ошибаясь, жестикулируя, главное, чтоб удалось поддержать диалог.
По вторникам я варила кашу – овсянку на воде или манную, на молоке пополам с водой без сахара. А.В. ела кашу медленно, всасывая с ложки разбухшие крупинки. В четверг приносила крупу, или половину буханки хлеба или бумажный брикет киселя и обязательно литровую бутылку молока – были такие здоровенные стеклянные бутылки с крышечками из фольги. Раз в месяц Александра Валериановна вместо денег давала мне бутылки, и я их сдавала и на полученный рубль покупала продукты.
Я привыкла к спартанской обстановке и уже не замечала ее. Иногда после занятий А.В. спрашивала меня:
- Торопишься?
И если я не торопилась, она предлагала почитать вслух. Мы читали рассказы Куприна и Чехова.
А.В. слушала и курила вонючий Беломор, стряхивая пепел в зеленую кружку, с отбитой эмалью. Иногда я снимала со стеллажа «Войну и мир», А.В. находила нужный эпизод, я читала его, а она слушала, прикрыв свои птичьи глаза пергаментными веками и руки ее подрагивали. Она говорила мне тихо:
- Не торопись, не части. Ты хорошо читаешь, но не спеши, пожалуйста.
Она всегда лежала, когда я приходила к ней. Но однажды вдруг попросила, когда я уже собиралась уходить:
- Помоги-ка мне до ванной дойти.
Я придерживала ее худое плечо и руку, она медленно спустила с кровати голые ноги – худые, тоже пергаментные, с синими венами. Пальцы ног заканчивались длинными, давно не стрижеными ногтями. Она немного посидела, покачиваясь. Серо-синяя сорочка из грубой бязи, какого-то чудовищного покроя даже не прикрывала ей колени. Потом как-то рванулась, встала. Я испугалась – упадет. Но А.В. не упала. Она криво улыбнулась, обнажились десны, мне стало опять не по себе, как в первый день. Должно быть, что-то прочитав в моем лице, А.В. отвернулась, и, опираясь на мою руку, с трудом передвигая ноги, медленно побрела в ванную комнату.
Перед ноябрьскими, я напросилась прийти к ней в субботу. Хотелось помыть окна хотя бы в комнате. В субботу я притащила мягкие байковые тряпки, старые газеты и стиральный порошок. А также пирожки с тертой морковью – бабушка настряпала. Пирожки были очень мягкие, их можно было даже не жевать.
Я мыла окно, протирала его газетами, чтоб стёкла блестели, меняла воду, напевала «врагу не сдается наш гордый Варяг» и весело оглядывалась на А.В. Она молча лежала и как-то серьезно и напряженно смотрела на меня.
Покончив с одним окном, я направилась к другому, возле кровати. Отодвинула колченогий стол, и услышала:
- Уходи.
Я не поверила своим ушам.
- Александра Валериановна, давайте я второе домою. Это же быстро.
Она молчала.
- Ну… - я растерялась, - ну давайте в другой раз? Вы устали, да?
Я начала быстро собирать тряпки и газеты, я не понимала, что случилось. Было ужасно обидно.
- Я тогда пойду? Давайте я во вторник домою? После занятий? У нас же каникулы, я совсем никуда не буду торопиться.
А.В. лежала с закрытыми глазами. Мне показалось, что впалая, пергаментная щека её блестит. Слёзы?
- Уходи. Не надо ничего. Не приходи больше. – Проговорила она, не открывая глаз.
Я окончательно растерялась.
- Совсем?
Она не ответила. Я собралась и на цыпочках вышла в темный коридор. Мне показалось, что я услыхала не то всхлип, не то хриплый кашель. Но вернуться я побоялась.
Юля, услышав об этой истории, пожала плечами:
- Странная она, да. Мама говорила, что она после лагерей свихнулась немножко. У нее пенсия 17 рублей, что ли? Да и те она тратит на книги. Видела сколько у неё их? Сидела за что? Не знаю. Она никогда не говорит об этом.
… Новогодний бал в школе был пред каникулами. После конкурса на лучший костюм, ко мне подошла Шахматная королева – я не сразу узнала Юлю:
- Помнишь, А.В.? Я позавчера к ней пришла заниматься, стучу, никто не отзывается. Я вошла, а она уже совсем … совсем мертвая, понимаешь? Я как закричу, домой побежала… Мама вчера все документы оформляла на похороны и все такое. Завтра хоронить будут. Придешь?
Я не пришла. Она же сказала мне «не приходи больше».
Господи, какая я была дура.

Subscribe
promo el_tolstyh march 19, 2018 21:34 1
Buy for 300 tokens
Военно-Историческое общество "Ингерманландский полк" Битва при Гангуте и Ингерманландский полк КАК СОЗДАВАЛСЯ И ПОЧЕМУ НЕ БЫЛ ОТКРЫТ МУЗЕЙ «ГАНГУТСКИЙ МЕМОРИАЛ». Часть 3 Мемориальная Пантелеймоновская церковь. Пантелеймоновская улица (улица Пестеля), дом № 2а. Фото 2010-х годов. ГАНГУТСКИЙ…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments