el_tolstyh (el_tolstyh) wrote,
el_tolstyh
el_tolstyh

Что мир думает о доминировании США в Интернете

перевод статьи Марии Фаррел (Maria Farrell) «How the Rest of the World Feels About U.S. Dominance of the Internet».

Всемирная паутина, может, и правда была изобретена британцем Тимом Бернерсом-Ли, работавшим на европейскую исследовательскую организацию CERN, но давайте посмотрим в лицо фактам: Интернет — американский.
Самые крупные технологические компании — почти сплошь американские, включая Apple, самую дорогую публичную компанию мира. Большинство коммуникаций на планете анализируется разведывательными агентствами США и их ставленниками. Американское правительство использует отечественные технологические гиганты, чтобы получить доступ к данным миллионов иностранных граждан, эксплуатируя преимущество «игры на своем поле» в сфере управления архитектурой Интернета. И до недавнего времени США полностью контролировали мировое адресное пространство Интернета. (Передача функций IANA в действительности не означает утрату контроля США над корневыми доменами – ред.)
Но круче всего то, что Интернет используется Госдепом США для продвижения американских ценностей и интересов по миру.
Так было не всегда…

В 2005 и 2006 годах в мире прогремела серия скандалов: ряд американских технологических фирм «вступили в сговор» с интернет-цензурой в Китае. Это были Yahoo, Microsoft и Google. В самом «громком» случае благодаря сотрудничеству Yahoo был посажен в тюрьму журналист Ши Тао (Shi Tao). Китай моментально стал интернет-врагом Америки номер один. Политики грозились принять законопроект, который оградит американские компании от необходимости оказывать помощь иностранным правительствам в шпионаже за их гражданами или содействовать цензуре Интернета. Вместо этого на сцене объявилась модель саморегулирования, в рамках которой глобальные технологические компании (из США и других стран) поклялись защищать интернет-свободу — хотя при этом каким-то образом «уважать законы других стран». Хиллари Клинтон, тогда бывшая госсекретарем, призывала американские медиакомпании «взять на себя проактивную роль в оспаривании требований иностранных государств в отношении цензуры и слежки». Интересы американских интернет-гигантов и внешней политики США начали переплетаться.

Когда американские дипломаты говорят о свободе и открытости Интернета — а делают они это часто, — они имеют в виду Интернет, одинаковый во всех странах, неважно, кто там находится у власти. В нём нет цензуры и блокировок, нет требования сохранять определенные данные на территории государства, не используются технологии контроля и слежки за гражданами. Противоположностью этому свободному и открытому Интернету являются национальные «интранеты», ограничивающие доступ к контенту, перехватывающие разговоры граждан и поддерживающие недееспособные государства. Однако довольно сложно безоговорочно разделить энтузиазм Америки по поводу повсеместно одинакового Интернета, когда этот Интернет практически захвачен американскими компаниями.
Совместно со своими европейскими и иными союзниками США видят Интернет как важное направление действий Всеобщей декларации прав человека и Международного пакта о гражданских и политических правах. Хотя все члены ООН номинально поддерживают права человека, США и их союзники открыто используют «мягкую силу«, чтобы продвинуть свою тему «авторитарных режимы должны быть более открытыми». Но американская Internet Freedom™ идёт в комплекте с базовыми американскими ценностями и экономическими интересами. И хотя Интернет действительно способствует распространению информации и идей, и создаёт альтернативные платформы коммуникации (помимо контролируемых правительством каналов), он в то же время даёт (недорогую) возможность для государств искать, отслеживать и записывать всё и всех.

С 2010 по 2013 год мы переживали пик интернет-оптимизма. В 2010 Хиллари Клинтон объявила веб-свободу ключевым принципом внешней политики США. В своей речи она доказывала, что Интернету должно быть позволено (и, безусловно, будет позволено) распространять политический и экономический либерализм по всему свету. И это не было всего лишь риторикой. США вложили серьезные деньги (145 миллионов долларов на сегодняшний день) в свою программу развития глобальной свободы Интернета, поддерживая демократических активистов в странах с авторитарными режимами, включая своих партнеров вроде Бахрейна, Египта и Вьетнама. Помните все эти захватывающие дух телерепортажи, превозносящие Twitter-революции и Facebook-перевороты «арабской весны»? Помните, как Интернет должен был вооружить активистов и гражданских журналистов для скоростного преобразования замшелых разваливающихся автократий в управляемые молодежью демократии, дружественные в отношении рынка? Идеологическая битва XXI века велась не между «левыми» и «правыми», а между открытыми и закрытыми обществами.
Читать также: «Реальные последствия «Facebook революции»>>

Теперь мы знаем, что соцмедиа были лишь малой частью сложной ситуации, которая привела к падению или смене правительства в Египте, Тунисе, Сирии, Ливии и Йемене. (А также нам известно, что не все эти страны стали счастливы после случившегося.) И хотя Госдеп слегка приглушил беспочвенный оптимизм и посыл «Кремниевая долина исправит политику», он по-прежнему молится на способность Интернета позволять диссидентам общаться, организовываться и потенциально свергать гадкие правительства. Эта проповедь звучит громко и ясно для ушей авторитарных соперников США — и им не нравится то, что они слышат.

Как борец за свободу может быть таковым в глазах одного человека и террористом – с точки зрения другого, так и «мягкая сила» одной страны может восприниматься другим государством в качестве экзистенциальной угрозы. Из-за того, что американцы воспринимают свои ценности и интересы как главным образом благородные, они полностью упускают из вида возможную негативную интерпретацию иностранцами того, что они считают безобидными действиями. (Китайцы и русские тоже читали книгу Soft Power: The Means to Success in World Politics («Мягкая сила: слагаемые успеха в мировой политике») — и сделали из неё собственные выводы.) К тому же, бОльшая часть китайской и российской политических элит верит, что зацикленность западных стран на демократии и правах человека не просто неприятна и необязательна, но и стремится к тому, чтобы ослабить и дестабилизировать их.
Боссы Китайской компартии призывают свои кадры быть бдительными по отношению к «американским усилиям по свержению коммунистической системы с помощью «мирной эволюции», являющимся на самом деле распространением западных идей и культуры». Теперь представьте, чем для них выглядит «турбосвобода» американского глобального Интернета.

На самом деле, представлять и не нужно. В 2011 году, спустя два года после встречи президента Обамы с будущими китайскими лидерами в Шанхае, правительственная газета China People’s Daily разглагольствовала о внедрении США анонимных сетей (shadow networks) в авторитарных странах: «Госдеп США старательно описывает свою поддержку проектов вроде продвижения свободы слова и прав человека, но ясно, что его политика направлена на дестабилизацию национальных правительств». Речь идет о Tor — анонимной сети и браузере, помогающим пользователям скрывать своё местоположение. Газета называет эту технологию «оружием секретной кибервойны, имеющей целью поддержание превосходства США».
Что касается России, в ее внешнеполитической доктрине от 2013 года сформулированы претензии к «противоправному применению «мягкой силы» и концепции прав человека с целью давления на суверенные государства, вмешательства в их внутренние дела, дестабилизации их политической ситуации, манипулирования общественным мнением — в том числе под предлогом финансирования зарубежных проектов, связанных с правами человека и культурой».

Как же случилось, что непонимание зашло так далеко? Забудьте на минуту обоснованный цинизм относительно заботы России о правах человека, а также мысль о том, что идеалы США насчет расширения мира — благородные или хотя бы благие. Если вы не разделяете ни американских интересов, ни ценностей, американский Интернет может показаться вам действительно пугающим. Я ирландка, и я подвизаюсь в сфере стратегии Интернета с конца 1990-х, включая пять лет работы в ICANN. Поэтому я не вполне поддерживаю президента Путина, когда он называет Интернет проектом ЦРУ. Но порой, читая легкомысленные заявления США насчёт Интернета, я поражаюсь: слышат ли они сами, что говорят?!
Хотите узнать, какие чувства вызывают их заявления? Давайте сыграем в игру «Когда ты говоришь … — я чувствую …»

Когда США говорят: «Разбиение Интернета на сегменты приводит к появлению местного подражания (в развитии технологий и сервисов – ред.) вместо инновационного глобального рынка идей», — Китай слышит: «Мне плевать на твою политическую нестабильность, демографическую мину с часовым механизмом и древнюю культуру. Я хочу, чтобы ты был скандальным и дерзким, как я, чтобы мои компании могли продать тебе больше товаров».
Когда США говорят: «Мы выступаем за единый Интернет, где все человечество имеет равный доступ к знаниям и идеям», — Россия слышит: «Мы хотим, чтобы вы выглядели и говорили, как мы, а если ваше нефтедобывающее государство станет жертвой революции и развалится — так тому и быть».
Когда президент Обама перефразирует стратегию кибербезопасности США на встрече в Китае как «чем свободнее информационные потоки, тем крепче общество», — Китай думает: «Это просто невежливо. Ты здесь в гостях».
Когда США говорят: «Мы будем работать с партнёрами из индустрии, академического сообщества и общественных организаций, чтобы направить силы объединенных технологий на исполнение наших дипломатических целей», — Россия думает: «А ведь правильно мы сделали, погнав из страны эти иностранные НКО».

И когда Хиллари Клинтон говорит: «Новый информационный занавес накрыл бОльшую часть мира. И по ту сторону перегородки вирусное видео и посты в блогах становятся самиздатом наших дней», вы можете себе представить, как президент Путин на секунду отрывается от мужественного борцовского поединка с русским медведем, чтобы спросить: «Что-что она сказала?»
А ведь не только других претендентов на мировое господство раздражает пресловутая Internet Freedom™.
Когда США говорят: «Повышенный госконтроль … разрушителен для Интернета в целом, поскольку снижает динамизм Сети для всех», европейские страны вполне могут подумать: «Делать глобальный Интернет достаточно «динамичным» для бизнес-моделей Google и Facebook — точно не наш высочайший приоритет». Теперь представьте, что ваши фундаментальные права, в том числе право на неприкосновенность частной жизни, завоёванное в трудной и справедливой борьбе во время Второй мировой войны, когда оно попиралось государствами, используются как предлог назвать вашего главного союзника в той войне «душителем свободного потока информации, подавляющим конкуренцию и ставящим в невыгодноеположение американских предпринимателей».

Также примечателен факт, что в дебатах по международному управлению Интернетом решающую роль играют американцы. Под маской мультистейкхолдеризма (multistakeholderism, «многосторонняя» модель управления Интернетом — ред.) раздутые американские делегации расхаживают по аудиториям и коридорам, окруженные дюжинами корпоративных юристов, бизнес-лоббистами и случайными активистами-борцами за права человека. На встречах ООН делегации США зачастую превосходят численностью весь дипломатический персонал беднейших из стран, с которыми они ведут дела. То, что американским дипломатам видится как эффективная правозащитная деятельность, для других выглядит как упрямая спесь и непреклонность в намерении сделать мир безопасным для бизнес-модели Большой Технологии. Правительства развивающихся стран обеспокоены, что их непрочная инфраструктура не справится со спамом, или что национальные телеком-компании теряют деньги из-за YouTube и WhatsApp. Но их снисходительно гладят по головке и заставляют слушать лекции о глобализации. Неудивительно, что они отдают свои голоса «китайскому варианту» и сговариваются с технократами, желающими управлять Интернетом за закрытыми правительственными дверями в Женеве (имеется в виду идея передать управление инфраструктурой Интернета под эгиду ООН, Международному союзу электросвязи, МСЭ – ред.).
Почему это имеет значение? Потому что тех из нас, кто работает над действительно свободным и открытым (и конкурентным, и равноправным) Интернетом, подсекают всем этим трёпом об Internet Freedom™.

Мало кто в пост-сноуденовском мире думает, что США искренне верят в собственные идеи (а тем более — собираются жить, опираясь на них). Русские и китайцы частенько пожимают плечами в ответ на публичные разоблачения хорошо понятного лицемерия США. Если бы Интернетом управляли они, они бы поступали именно так.
Но США теряют легитимность и влияние на глобальный Интернет, поскольку, похоже, не знают или не заботятся о том, как выглядят в глазах остальных — в глазах правительств, голосующих в ООН, стран, ежедневно делающих выбор, какой тип Интернета они поддерживают.
В большинстве случаев плохое впечатление неизбежно, и на самом деле, рецепта против него нет. Интернет несет с собой глубокие, затрагивающие всех изменения, и люди, находящиеся на передовой этих изменений, не обязаны любить их — будь они владельцем отеля, получившего плохой отзыв, или секретарем компартии Китая. Но когда одна страна настолько наслаждается контролем и получает так много преимуществ, а технологии многим кажутся скорее похожими не на технологии, а на идеологию — вы получаете сдачи. Жизненно важно понять, почему.

Об авторе: Мария Фаррел, ирландская писательница и консультант по управлению Интернетом и стратегии развития Сети.

Subscribe
promo el_tolstyh march 19, 2018 21:34 1
Buy for 300 tokens
Военно-Историческое общество "Ингерманландский полк" Битва при Гангуте и Ингерманландский полк КАК СОЗДАВАЛСЯ И ПОЧЕМУ НЕ БЫЛ ОТКРЫТ МУЗЕЙ «ГАНГУТСКИЙ МЕМОРИАЛ». Часть 3 Мемориальная Пантелеймоновская церковь. Пантелеймоновская улица (улица Пестеля), дом № 2а. Фото 2010-х годов. ГАНГУТСКИЙ…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments