el_tolstyh (el_tolstyh) wrote,
el_tolstyh
el_tolstyh

Categories:

«Какой дурак сюда поедет?»

Как живут староверы, переселенцы из Южной Америки. Репортаж из уссурийской тайги

В Приморском крае чиновники озаботились судьбой староверов, приехавших несколько лет назад из Уругвая и Боливии по программе переселения соотечественников. Активность в этом направлении началась после того, как весной Владимир Путин встретился с митрополитом Корнилием, главой старообрядческой церкви. Корреспондент «Ленты.ру» отправился в село Дерсу, где живут переселенцы из Боливии и где впервые в России появился официальный уполномоченный по правам староверов, уже переехавших и только собирающихся вернуться на историческую родину.

«Они мне как родня какая-то»

Первые староверы из Латинской Америки прибыли в Приморье в 2009-м, в разгар конфликта в Красноармейском районе, где открылся национальный парк «Удэгейская легенда». «Когда нацпарк установился, местные жители восприняли это как ущемление своих прав», — вспоминает Федор Крониковский, бывший директор "Легенды", многолетний ходатай за староверов-переселенцев. А с середины июня — еще и официальный представитель по защите их прав при государственном Агентстве по развитию человеческого капитала на Дальнем Востоке. «Люди ушлые, к вольнице привыкшие — а с парком же правила природопользования пришли», — поясняет он.

Восемь лет назад на очередном собрании местные жители пригрозили покинуть прилегающие к парку деревни. «Уедете вы — кто-то другой приедет», — сказал им Крониковский. «Хаааа-хаха, какой дурак сюда поедет», — цитирует Федор Владимирович ответные реплики.

Большая Уссурка

Через месяц стало известно, что по программе переселения соотечественников именно в Красноармейский район направляются староверы из Уругвая. «Для меня это как Божий промысел был, — говорит вновь назначенный омбудсмен. — Еще никого их не видел и не знал. А уже мне стали они как родня какая-то».

Встречать первых переселенцев Федор Крониковский приехал на станцию Дальнереченск. И не один, а с отцом Евгением из поселка Рощино — ближайшего центра цивилизации: пара часов езды до Дерсу по тотальному бездорожью, и то если с паромом через реку Большую Уссурку повезет. «Да, это батюшка из РПЦ, — подтверждает Крониковский. — Ну и что? Да, церковный раскол. Но христиане же». К тому же, вспоминает он, была пасхальная неделя: «Отец Евгений заходит к ним в автобус: “Христос воскресе!” Те сразу оживились, дружно так: “Воистину воскресе”. Сразу контакт наладился».

Паромом через реку Большую Уссурку
Переселенцев предупредили: летом будут комары и мошка, готовьтесь. «Нас это только порадовало», — уверяет Ульян Мурачев, староста общины староверов в селе Дерсу. Он и его братья приехали сюда пять лет назад — уже следующей «партией» из Боливии. Для «связей с общественностью» из семи десятков жителей Дерсу — только он да брат его Иван, остальные с чужими молчат. «Что в Уругвае, что у нас это добро жалило круглый год. А тут — только летом!», — поясняет Ульян.

Жизнь на сундуках

«Как узнали, что едем, так мы себе сундуков наделали из боливийского материала, — продолжает Ульян, похлопывая по массивной конструкции под собой. — Робля называется, что-то вроде дуба». Roble — действительно латиноамериканский дуб. «А по-русски робля вообще смешно — табебуйя», — добавляет его брат Иван Мурачев. «На продажу сундуки долларов по двести там люди делают. А мы для себя сколотили. Чтобы ехать, а здесь — на них сидеть».

Посидеть можно, даже необходимо. За окном избы Ульяна Мурачева — проливной дождь, два десятка изб села Дерсу и подворья вымокли до того, что работать невозможно: нога даже в резиновом сапоге проваливается по голень. Разве что дать корм курам — это делает кто-то из мурачевских мальчишек («Куда босиком?» — одергивает мать) — и быстро домой.

Да и жизнь на чемоданах, то есть на сундуках — дело для переселенцев привычное. За последний век в истории того же клана Мурачевых сначала были тридцать лет в Китае, после бегства от Советов и их репрессий против староверов. Потом — тридцать лет в Бразилии, куда пришлось удирать уже от коммунистов Мао. А в начале восьмидесятых — переезд в Боливию, более спокойный: в департаменте Санта-Крус запустили программу освоения отдаленных земель, староверы уехали туда — за большим гектаром. «Триста, — говорит Ульян о своей латиноамериканской латифундии. — У иных семей и по пятьсот, и по тысяче гектаров в пользовании было».

На родине, конечно, таких объемов никому не дали. И вообще, по словам староверов, на первых порах жизнь в России складывалась «не совсем чтобы очень». В Уссурийском районе Приморья, куда определили Мурачевых, им предложили разбирать сараи для постройки собственных домов — поскольку 46 миллионов рублей, выделенных центром на возведение жилья, «где-то по дороге затерялись», как говорит Ульян. В качестве временного жилья выделили многоэтажки на территории бывшего гарнизона у границы с Китаем — с уже имеющимися соседями из местных.

Сохранению уклада староверов — уединенность, спасение души, работа и жизнь вдали от «бесовщины» вроде пьянства и наркотиков — это не способствовало никак. Соответственно, в повестку встал вопрос переезда в следующий пункт федеральной программы. Уже за свои, без подъемных.

Таковым пунктом и оказалось село Дерсу, что в Красноармейском районе Приморья.

Путь на край географии

До советско-китайского пограничного конфликта на острове Даманском село Дерсу называлось Лаулю — что до сих пор сохранилось в устной народной топографии этих мест: «староверы сидят у себя в Лаулях», «поехали обратно в Лаули».

В Дерсу — а село названо в честь того самого, Дерсу Узала — надо ехать так. От Владивостока — ночь поездом до станции Дальнереченск. От Дальнереченска — часа два машиной до поселка Рощино, ближайшего к староверскому поселку центру цивилизации. Там пять тысяч человек, сносная жизнь при леспромхозе, торговый центр с искусственной пальмой и парой гипсовых львов, глядящих в тайгу.

Еще в Рощино есть рынок — там те же Мурачевы время от времени торгуют маслом, молоком и прочим, а осенью еще и мясом. И клуб «Геолог», где уже несколько месяцев ждут культурное событие — выступления цирка из Новосибирска. В программе обещаны попугаи на велосипедах, озорная обезьяна, игривый пони и феерия бразильских голубей.

От Рощино — еще час по грунту до реки Большая Уссурка, по-китайски звавшейся Иман. Там нужно подождать паром — изобретение Николая Лалетина, учителя физики из школы в селе Дальний Кут, что на одном берегу с «Лаулями». Угол наклона лебедки, примерная сила течения и сноса — лишь немногие вычисления, проделанные Лалетиным. В результате паром резво — и без всякого мотора — бегает поперек реки, перевозя по одной машине туда или обратно.

К парому, правда, надо поторопиться: как явствует из бумаги, прикрепленной к ближайшему дереву, работает он по три часа в день — утром, днем, вечером. Так что лучше не опаздывать, иначе придется переходить Уссурку по деревянному мостику — и дальше следовать к староверам пешком. Если, конечно, не договориться заранее, что кто-нибудь подъедет встретить к берегу реки. А договориться трудно: сотовая связь заканчивается в Рощино, неподалеку от «Геолога».

Впрочем, еще неизвестно, как легче преодолеть последние десять километров до Дерсу: дороги от берега до староверов по факту нет. Полноценный край географии: вокруг уссурийская тайга — и дальше она же, только совсем без дорог. Даже номинальных.

«Нам говорят все время “а что вы так далёко заехали”, — вспоминает самые частые вопросы гостей Ульян Мурачев. — Мы и отвечаем: “Так не было куда дальше”. Нам отшиб нужен, мы своим укладом живем».

Уклад укладом, а программа обустройства переселенцев на исторической родине — программой. Паспорта российских граждан староверы из Боливии получили быстро. Но ответить что-то внятное тем, кто остался в Латинской Америке, — а вопрос там только один: «когда можно переезжать к вам?», и задают его, по словам старосты Ульяна, «семь сотен наших в Боливии и десяток деревень в Бразилии» — Мурачевы и другие староверы пока не могут.

«Сильно по черепахе»

«Программа переселения соотечественников написана, к примеру, под жителей Средней Азии, бывших советских республик, — уверяет Федор Крониковский. — О том, как документы на нашу систему конвертировать — дипломы, стаж трудовой, другие бумаги». Отдавая должное программе, Крониковский отмечает полную ее непригодность для староверов из Южной Америки: «Образования формального у них нет, учились сами. Трудовых книжек — нет, в Боливии они не в ходу. Даже водительские права боливийские здесь не котируются, соглашения нет. Куда, с чем устраиваться?»

«Только на землю, как нам положено», — говорит Ульян Мурачев.

Земельный вопрос для староверов Дерсу решен так: у каждого — полгектара приусадебных. Еще шестьдесят — на все село — с дальневосточными гектарами и краевыми программами. И еще 500 гектаров староверы взяли в аренду у района. Правда, стоимость аренды в последний год поднялась в шесть раз, но по наводке краевого руководства нашелся меценат, оплативший разницу. В перспективе — пересмотр аренды в обратную сторону. Все, разумеется, после встречи президента Путина и митрополита Корнилия.

«Обустроить подворья, коровник помочь наладить, — перечисляет Ульян нужды общины. — МЧС вот ставит нам новые столбы, провод сильный — чтобы без перебоев электричество шло». Две огромные стиральные машины у входа в избу Ульяна — вполне богоугодно: облегчение труда по дому и в поле только приветствуется.

«Еще дорогу по деревне и дорогу к нам хотелось бы. Дорожные работы ведутся, но сильно по черепахе — технику хорошую забросить по переправе не могут», — указывает Иван Мурачев. На вопрос, почему сами не подлатали дорогу к парому — для себя же в конце концов — Иван отвечает так: «Если бы были в силах, то давно бы сами сделали. А семьи многодетные, работы много. Коровы, арбуз, пшеница. Соя вот хорошо сейчас идет».

С многодетностью тоже все в порядке. У Ульяна Мурачева, к примеру, двенадцать детей и девятнадцать внуков: «Последний вчера родился». У Ивана — девять детей, внуков нет: «Никого не женили пока. Два сына в напряжении жениться — одному 20 лет, другому 19, но денег на свадьбу нет». Где брать невест своей веры? «Эээ, со стороны это вопрос, а для нас не вопрос, — успокаивает Ульян. — Вон парень с Енисея на Пасху приезжал, дочь мою посмотреть — списались по почте, фото в конверте положили, потом познакомились. Понравились друг другу, свадьбу сыграли. Дочь с Енисея пишет — живут, нравится».

«Приморский край — Москва»
Tags: Россия
Subscribe
promo el_tolstyh march 19, 2018 21:34 1
Buy for 300 tokens
Военно-Историческое общество "Ингерманландский полк" Битва при Гангуте и Ингерманландский полк КАК СОЗДАВАЛСЯ И ПОЧЕМУ НЕ БЫЛ ОТКРЫТ МУЗЕЙ «ГАНГУТСКИЙ МЕМОРИАЛ». Часть 3 Мемориальная Пантелеймоновская церковь. Пантелеймоновская улица (улица Пестеля), дом № 2а. Фото 2010-х годов. ГАНГУТСКИЙ…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments