el_tolstyh (el_tolstyh) wrote,
el_tolstyh
el_tolstyh

Categories:

Почему русский язык великий и могучий?

el_tolstyh в Почему русский язык великий и могучий?
karhu53 в Почему русский язык великий и могучий?
Оригинал взят у wowavostok в Почему русский язык великий и могучий?
Оригинал взят у gamlet0 в Почему русский язык великий и могучий?

Вы когда-нибудь задумывались почему именно русский язык — могучий и великий? Версий конечно же много… Но почему именно русский язык?
Почему не английский, на котором говорит, чуть ли не пол планеты. Ведь именно за английским языком закреплен статус международного языка. Формат всех международных форумов и конференций, а также документация официально за английским языком. Но великим и могучим все равно считается русский язык.

Или же взять другие языки — китайский с их более чем 50 000 иероглифами. Китайский язык выучить невероятно сложно. Сами китайцы в большей мере знают около 8000 иероглифов — для нормального общения, чтения и понимания друг друга — этого вполне достаточно. Китайский язык — сложный, один из самых древних языков, и его носителями является более 1.4 млрд. человек, но при всем уважении к китайцам он не могучий и не великий…

Знали ли вы, что китайский язык отличается исключительно простой грамматикой: глаголы не спрягаются, роды отсутствуют, даже привычного для нас понятия множественного числа тут нет. Пунктуация присутствует только на самом примитивном уровне, а фразы строятся строго по определённым конструкциям.

Если бы не безумное произношение и огромное количество иероглифов, то китайский был бы одним из самых простых языков… Нет, китайский язык никак не могучий и не великий.
Японский язык. По мне — один из самых сложных — более 150 000 иероглифов. Вдумайтесь в эти цифры. Кажется, чтобы выучить японский нужно быть спокойным, как философ Конфуций и пытливым, как Лев Толстой. Японский язык очень сложный, более чем китайский и английский. Но одновременно японский — язык с причудами.

Мало кто знает, но в японском языке очень мало ласковых слов. Поэтому японцам требуется в два раза больше времени, чтобы что-то сказать.

Хотя бы только по этому параметру он не сравнится с великим и могучим русским!

Итак, я абсолютно убежден, что такие факторы как международное признание, древняя история языка, сложность в изучении, заимствование, и много-много чего еще никак не закрепляет за языком право называться великим и могучим! Доказать это сложно, но я попробую.

Вообще, впервые фраза «великий, могучий русский язык» вошла в обиход в 1882 году. Ее автор — Иван Сергеевич Тургенев, горячо любил родной язык. Вырывать из контекста нужные фразы не совсем правильно, потому приведу мысль классика в том значении, в каком он ее высказал:

«Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!»

Это не слова отчаяния или фанатично слепое поклонение, и сказано это было не для красного словца. У Ивана Сергеевича было основание называть вещи своими именами. Его знакомство с Пушкиным, Лермонтовым, Жуковским, Некрасовым, Белинским, Герценым, его жизнь заграницей, его опыт и знакомство с западной культурой, искусством, литературой; его видение и понимание жизни и тоска по Родине… — всё вышеперечисленное давало ему особенное право говорить так, как он считал нужным, как ему казалось и думалось.

Тургеневу нравилась жизнь на западе. Он принимал ее, и ему в Париже жилось намного лучше, чем в России, но, чтобы отречься от русского языка и писать свои романы на французском или английском языках — об этом и речи быть не могло. Именно Тургенев был рупором русской культуры в мире, ярым пропагандистом русской литературы на западе. С высоты прожитых лет, писатель свято верил, что русский язык дан исключительно великому народу. Тургенев понимал всю силу и богатство русского языка — его гибкость, благозвучность, многогранность.

И действительно, русский язык красив и мелодичен, и не сравним ни с одним другим. Ни один язык мира не содержит такого разнообразия смысловых оттенков.

Гениальность русского языка заключается в том, что с помощью словоформ, эпитетов и оборотов речи легко передавать малейшие нюансы в описаниях и создавать красочные образы. «С русским языком можно творить чудеса», — писал еще один гений слова К. Паустовский. Он был убежден, что «нет ничего такого в жизни и в нашем сознании, чего нельзя было бы передать русским словом. Звучание музыки, спектральный блеск красок, игру света, шум и тень садов, неясность сна, тяжкое громыхание грозы, детский шепот и шорох морского гравия. Нет таких звуков, красок, образов и мыслей, для которых не нашлось бы в нашем языке точного выражения.»

В русском языке нет ничего невозможного. На русском языке можно написать рассказ, все слова которого будут начинаться с одной буквы. Примеров таких множество. Один из них — рассказ на букву «П» мы уже публиковали ранее.

А русский мат, ненормативная лексика, нецензурщина, русская брань. Мы даже ругаемся сложными и непереводимыми для запада словосочетаниями. Иногда русский мат давал нам значительное преимущество — взять хотя бы годы Великой Отечественной. Немецкие шифровальщики не могли понять, что предпримут советские войска, потому как, порой, приказы и команды произносились на чисто русской брани. В СССР негласно было два международных языка — русский и матерный. Все страны соцлагеря говорили и понимали русский язык. Кстати, ни в одной стране мира нет толкового словаря уголовных жаргонов. Вдумайтесь в это! Ни в одной! Это не повод для гордости, но это правда жизни.

А русский юмор в литературе. Возьмите томик Антона Павловича Чехова — самого переводимого русского писателя в мире. А сарказм «диссидента» Довлатова — почитайте. А Гиляровский, Аверченко, Куприн — люди с богатым чувством юмора.

Русский язык необъятен! Словарный запас русского языка действительно велик. Обычный русскоговорящий человек не использует и пятой части всех существующих в языке слов. При этом много заимствований, калек с других языков, которые тоже считаются уже частью русского словарного состава. Но даже если не учитывать современные иностранные слова (древнегреческие, латинские и прочие заимствования не считаются таковыми), то русский язык все равно необъятен.

Не менее сложна и мысль, высказанная на русском. Многое часто зависит от интонации, от порядка слов, от знаков препинания. «Казнить нельзя помиловать» помнят все русскоговорящие люди со школьных лет, и этот пример крайне удачно демонстрирует такую разницу.

Именно по этим причинам русский язык был назван великим и могучим, но эти слова до сих пор не утратили значимости. Русский – один из богатейших в мире языков, а по совместительству один из самых сложных. У него великое прошлое, но и не менее великое будущее.

И вместо заключения, несколько забавных примеров найденных в сети, подтверждающих величие и богатство русского языка:




[Очень старый, но забавный боян...] bulochnikov в Про лингвистические трудности для изучающих русский язык иностранцев
перепечатку отсюда: http://warrax.net/86/rm.html


«Юрий Дружников: КАК Я ПРОСЛАВИЛСЯ В АМЕРИКАНСКОЙ СЛАВИСТИКЕ

По приезде в Америку мне пришлось около года читать курс лекций о писательском мастерстве на английской кафедре в одном техасском университете. В первый же день, когда я шел по коридору, меня остановил симпатичный пожилой человек, как оказалось, профессор славянской кафедры, лингвист:

— Очень кстати вы у нас появились, коллега! – Стивен Кларк широко улыбался. – Так сказать, представитель великой русской культуры, единственный натуральный тут.

Мы-то все учили язык в колледжах, даже русских преподавателей не было, а в Советский Союз нас пускают с трудом. Железный занавес тормозит развитие лингвистики. Сейчас я исследую некоторые аспекты лексики в вашей стране. Можно задать вопрос носителю языка?

— Разумеется.

Вынув блокнот, Кларк перелистнул несколько страниц, упер палец.

– Вот, проблема инверсии... Ведь грамотно сказать: "Я ел уху". Не так ли? То есть "Я ел рыбный суп". Почему русские меняют порядок слов и говорят: "Я уху ел"? И почему слова уху и ел иногда пишутся слитно?

Не без трудностей уловил Стивен разницу между уху ел и охуел. Он тщательно записал в блокнот объяснения.

– Богатейший язык! Кстати, а что значит хуярыть?

Пришлось, насколько возможно, перевести.

— Боже мой! – обрадовался он. – То же, что трудиться. Так просто... А мы тут на заседании кафедры ломали голову. Значит хуярыть - глагол. От какого слова?

— От общеизвестного.

— Ах да, конечно... Русская классика. Какое гибкое слово! А женщины могут хуярыть или у них свой термин? Тоже могут? Все русские вкладывают в труд свою сексуальную страсть. Такова и будет моя новая гипотеза. Хуярыть – глагол несовершенного вида, не так ли?

— Конечно, но с приставкой "от" будет совершенный.

— Отхуярыть? Потрясающе!. Я - отхуяру, ты - от...

— На конце ю...

— О!

Стивен понимающе кивнул, опять сделал пометку в записной книжке и спрятал ее в карман. Довольный, он долго тряс мою руку.

– Блистательно! Ваша консультация бесценна. Иду в класс, отхуярую лекцию.

Закрутились университетские дела, новых знакомств уйма и любознательный коллега был забыт. Однако, через несколько дней Кларк окликнул меня в очереди на почте. Он обрадовался, будто мы не виделись вечность, стал расспрашивать, как устроилась семья.

– Кстати, – он вытащил блокнот, – случайно не слышали такого слова – ебырь?

– Слыхал, – смутился я – не от слова, а потому что выкрикнуто оно на весь зал.

К счастью, не он один, но все вокруг, стоящие в очереди и служащие на почте в этой техасской глубинке, не знали этого слова. Но услышали бы английский эквивалент, произнеси я его. Поэтому инстинктивно я перешел на шепот. Его лицо сияло.

– По-русски гораздо красивее звучит! Вы меня поражаете эрудицией.

Подумал, что Стивен иронизирует, а он продолжал:

– Ваша экспертиза безупречна. У всех нас русский искусственный, бывают заминки. Очень-очень рад дружбе с вами!

Подошла моя очередь, и надо было запихивать в окошко конверты.

В суете дней я забыл нового друга, но вскоре он напомнил о себе. На славянской кафедре шёл мой доклад о белых пятнах в советском литературоведении. Десять минут оставил на вопросы.

— Вопрос вот какой, – поднялся Стивен, – Ебать твою мать?

— В каком смысле? – слегка растерялся я от неожиданности, ибо это не вытекало из предмета лекции.

В зале кто-то хихикнул, видимо, среди аспирантов нашлась русскоязычная душа.

– А как же вы объясните наличие параллельного выражения ёб твою мать? Откуда взялась краткая форма ёб вместо ебатъ! Я разрабатываю гипотезу: сокращение необходимо русским для быстроты перехода непосредственно к акции...

– Возможно, – сказал я, чтобы что-нибудь сказать.

– И ещё проблема, – продолжил Стивен, – В чем суть процесса опизденения?

Тут вмешался председатель:

– Вопросы по лингвистике несомненно важны, – сказал он, – но уводят в сторону от литературного критицизма – объявленной темы нашего заседания.

Кларк поймал меня на выходе:

– Они все опизденевели. Я правильно употребляю, не так ли? И уже широко использую ваши слова в классе. Заметен энтузиазм тех студентов, которые раньше скучали на лекциях. Кстати, я сообщил о вас в Оклахому, одной коллеге, ее зовут Глория Хартман. Профессор Хартман хуярует монографию об освобождении русской женской речи от контроля мужчин, тормозящих эмансипацию. Надеюсь, не откажете ей в консультации?

Глория позвонила по телефону и упорно говорила по-русски.

— Мне же не с кем практиковаться по хорошему русскому языку, – призналась она, – Мой Хуйчик ничего не понимает.

— Кто?

— Так я ласкательно зову мой муж. Он по русскому языку ни хуя... Надеюсь, я правильно употребляю ваш хуй?

— А чем ваш муж занимается?

— Он профессор ебаной американской экономики. А я недавно ходила в Россию заниматься проституцией.

– В каком смысле?

– В прямом. Тема у моей новая книга: "Усиление эксплуатации московских проституток в период гласности и перестройки и их протест через русский лексикон".

— Был протест?!

— Еще какой! И у меня вопросов до хуя.

— Видите ли, Глория, сам-то я проституцией не занимался. Вряд ли буду полезен.

– Будет вам пиздеть! Стивен говорит, что лучше вас он никого не знает.

Глория звонила мне регулярно раз или два в неделю. Я надеялся, что она разорится на телефонных звонках, и тогда я отдохну. Но этим не пахло. Потом раздался звонок из Вашингтона. Меня пригласили в Госдепартамент прочитать лекцию о современной советской культуре. Билет на самолет прислали по почте. Ночью я прилетел в ближний Вашингтонский аэропорт, поспал два часа в забронированном для меня отеле, а утром за мной заехал мужчина в годах, слегка отечный, организатор лекции, и повез на завтрак. Хорошо бы узнать, что за аудитория меня ждет, но хозяин предпочитал рассказывать старые русские анекдоты, сам смеялся и на мои вопросы не отвечал. В аудитории оказалось человек около пятидесяти лиц обеих полов, большей частью молодежь. Все одеты с иголочки. Организатор представил меня. Он добавил:

– Вы разъезжаетесь в посольства пятнадцати новых государств, в которых русский язык еще долго будет основным средством общения. Профессор Глория Хартман, которую вы все помните, рекомендовала этого эксперта в интересующей нас реальной области. Для успешной работы вы все должны понимать, куда вас посылают на переговорах. Он обратился ко мне:

– Вот тут сзади поставлена для вас доска. Просим все выражения записывать. Кроме того, мы пишем на пленку правильное произношение для лингафонного кабинета, чтобы все присутствующие могли потренироваться в русском мате за оставшиеся до отъезда недели. Леди и джентльмены, прошу въебывать!

Так потекла моя новая жизнь, и устанавливались научные контакты. Лучше бы они выписали уголовника из Бутырки, чтобы учил их говорить по фене.

Месяц спустя я сидел в университетской библиотеке, когда подошёл сияющий Стивен Кларк, неся подмышкой тяжелый пакет.

– Это вам подарок!

Он подождал, пока я разверну сверток, выну книгу, и тут же сделал дарственную надпись на титульном листе словами, которыми все авторы надписывают свои книги. Книга сияла. Она была шикарно издана престижным академическим издательством: в яркой сине-красной суперобложке – коллаж с портретами русских классиков. "Нью-Йорк-Торонто-Лондон-Токио" – красовалось на титуле. Стивен ушёл.

Я погасил проектор, в котором читал микрофиши, стал листать книгу и вдруг натолкнулся на свое имя: "Экстаз в русской психофизиологической традиции называется охуением". Ниже следовала сноска: "Приношу глубокую благодарность моему коллеге профессору Дружникову за разъяснение значения этого важного для русской культуры слова".

Я стал листать с интересом.

"Термин ёбырь можно считать существенным для неофициальной положительной характеристики русского человека". В сноске внизу страницы я прочитал: "Это наблюдение помог мне сделать эксперт в этой области Юрий Дружников".

"Для обеспечения сексуальной мобильности русский народ трансформирует правильные грамматические конструкции ебать мою мать, ебать твою мать, ебать его мать, ебать ее мать, а также ебать нашу, вашу и их мать в почти аббревиатурную форму ёбмою (твою, его, ее, нашу, вашу и их) мать", В сноске было написано; "Благодарю моего коллегу Дружникова за одобрение моей гипотезы по поводу семантики симплифицированной формы ёб".

В книге я насчитал двадцать семь сносок со своим именем, возле которого стояли, помимо названных выше, слова: бля, курва, опизденеть, мандавошка, пиздорванец и некоторые прочие, плюс все грамматические производные этих слов.

Минут через пятнадцать Стивен вернулся, спросил:

— Ну, как моё исследование?

— Несомненно, очень ценный вклад в лингвистику.

— А знаете, в издательстве оказалась консервативная редакторша, немного помнившая русский; у неё бабушка была из Минска. Язык редакторша совсем забыла, но ваши слова помнила с детства.

— Не мои, а фольклорные, – уточнил я.

— Не в этом дело! Она просила меня эти слова заменить на более принятые в американском лексиконе.

— Честно говоря, в этом был резон...

— "Но ведь это же посягательство на академическую свободу! – сказал я ей. – Цензура!" Тогда она попросила ссылки на иностранный источник. Тут я согласился... Поэтому в тезаурус введен раздел "Первоисточники толкования русских терминов". Вот тут...

Полистав страницы, он упёр палец. Глаза мои побежали по строчкам:

Блядища – профессор Юрий Дружников (Италия)

блядун – см. ёбырь

ёбырь – профессор Дружников (Италия)

ёб мою (твою, его, ее, нашу, вашу, их} мать – профессор Дружников (Италия)

пиздюк – профессор Дружников (Италия) хуище – см. хуй

хуй – общеупотребительное в Советском Союзе и Италии

хуярыть, выхуярыть, дохуярыть, захуярыть, изхуярыть, отхуярыть, перехурыть, прихуярыть, ухуярыть – профессор Дружников (Италия)

И так далее. Все мои авторские права были соблюдены. Но с каких-таких пор они стали вдруг моими? Ведь это все – народное достояние! Будь я таможенником, вообще бы не дозволял это к вывозу,

— А почему источник – Италия? – мягко, чтобы не обидеть, спросил я Кларка.

Он вдруг перешел на русский, как оказалось, довольно хороший.

— Видите ли, я стараюсь быть пунктуально точным во всех мелочах. Это же академическое исследование, ебёна мать! То, что это русский лексикон, и мудоёбу понятно. Но вы меня информировали, что в процессе эмиграции опизденели в этой ёбаной Италии и только потом прилетели в США. Тут, бля, принципиально важно, как и куда раскрепощённая от тоталитарной идеологии русская лексика перетекается через границы. Я получил от университета гранд и летал в Рим, чтобы проверить мои предположения. В процессе исследования гипотеза полностью подтвердилась: в Риме таксисты понимали все данные термины. Я сделал четыреста магнитофонных записей. Но вы остаётесь для нас основным родником!

— Право же, – смутился я, – это преувеличение...

— Напротив! Вот, смотрите: в предисловии я пишу, что без вашей ценной помощи книга хуй бы состоялась.

Вот, оказывается, что... Значит, ещё и в предисловии?! Листая книгу, это я пропустил...

– Благодарствую! – я пожал его мужественную руку, окрепшую в борьбе за свободу русского слова в консервативной Америке. Кларк похлопал меня по плечу.

– Хули тут благодарить? Это мы признательны вам, нашему главному эксперту. Мы с коллегой Глорией Хартман начинает кампанию за обогащение экспрессивными русскими средствами закостенелого американского языка. Пускай и в Америке хуяруют и пиздяруют. Кстати, кафедра уже утвердила название, и, без лишней скромности сообщу вам: можете считать меня основоположником новой науки - ебеноматики. Тут и ваш реальный вклад в американскую славистику.

Аналогичный случай был во время моей учёбы в ВУЗе.

Преподавалельница: «Дао Лыонгтуан! Где ваш чертёж?»

Вьетнамец, оправдываясь: «Я не смог его закончить, потому что у меня кто-то спиздил готовальню».

Преподавательница, свирепо оглядываясь на хохочущих русских студентов: «Ничего не знаю! Идите и объясните свою причину в иностранный деканат!» - страшное место для иностранных студентов.

Вьетнамец, в отличие от американских профессоров, уже пожил в России и поэтому понял, что сказал что то не то. Вышел в коридор и, увидев курящего русского студента, решил получить у него лингвистическую консультацию.

Вьетнамец: «Скажите пожалуйста, какой есть синоним к слову «спиздили»?

Русский студент, малость подумав: «Ёбнули».

Вьетнамец, заходит обратно в аудиторию и радостно сообщает преподавательнице:

«Прошу прощения. Я плохо знаю русский язык. У меня вчера ёбнули готовальню. Поэтому я не успел доделать чертёж».

Смех в зале.

Занавес.

Ещё анекдотический случай: какой то амер.исследователь задумал связать длину слов в языке команд с боевыми качествами солдат.

У немцев получились самые короткие команды. У англичан – чуть подлиннее. У французов ещё длиннее. А у русских – самые длинные. Непонятки получились: русские по этой теории оказались самыми плохими солдатами из представленных. Оно конечно, это может быть и тешит амер.душу, но, согласитесь, как то не вяжется с реалиями. Вся теория начала расползаться. И решил тот амеручёный обратиться за консультацией к носителю русского языка. Благо, сейчас их в Америке навалом.

Еврей из Брайтона посмотрел на список команд на русском и ответил по еврейскому обычаю вопросом на вопрос амеручёного: «А почему вы решили, что команды в российской армии отдаются на литературном русском?»

Ещё пример.

Военная разведка США (РУМО) жаловались, что большие трудности представляет расшифровка переговоров советских офицеров, которые они слушали. Они подозревали специальные приёмы контрразведки для затруднения их работы.

Запись переговоров:

«Это я. Где бревно? Его гамадрил на разъёб требует! Опять у бревна лопух не шевелится.»

«Бревно опять с макакой на вышке ебётся. Скажи гамадрилу, или пусть подождёт, когда тот кончит, или пошлёт кого снять бревно с макаки.»

Расшифровка аналитиков РУМО:

Капитан Иванов: «Это капитан Иванов. Где лейтенант Дубов? Его Майор Громадянский вызывает на неприятный разговор по поводу неэффективного исполнения лейтенантом Дубовым своих служебных обязанностей, выражающейся в остановке движения высотомера локатора №№»

«Лейтенант Дубов работает на локаторной станции с частью локаторной системы под названием МАК-18, отличающейся низкой надёжностью в работе. Предложите майору Громодянскому подождать, пока Лейтенант Дубов починит МАК-18. А если он желает видеть лейтенанта Дубова срочно, предложите майору послать к нему на локатор №№ вестового с приказом прекратить работу и явиться в штаб к майору Громодянскому.»



Subscribe
promo el_tolstyh march 19, 2018 21:34 1
Buy for 300 tokens
Военно-Историческое общество "Ингерманландский полк" Битва при Гангуте и Ингерманландский полк КАК СОЗДАВАЛСЯ И ПОЧЕМУ НЕ БЫЛ ОТКРЫТ МУЗЕЙ «ГАНГУТСКИЙ МЕМОРИАЛ». Часть 3 Мемориальная Пантелеймоновская церковь. Пантелеймоновская улица (улица Пестеля), дом № 2а. Фото 2010-х годов. ГАНГУТСКИЙ…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments