el_tolstyh (el_tolstyh) wrote,
el_tolstyh
el_tolstyh

Мы здесь в командировке. А они уже шесть лет воюют

psyont в Мы здесь в командировке. А они уже шесть лет воюют
Оригинал взят у colonelcassad в Мы здесь в командировке. А они уже шесть лет воюют


В "Известиях" опубликовали интересное интервью офицера ССО работающего в Сирии.

— Как вы оцениваете боевиков ИГИЛ? Как за последнее время изменились их отряды? Появились ли новое вооружение, тактика, современное вооружение?

— У нас было несколько командировок, и каждый раз боевики менялись. Так не было, чтобы мы приехали и противник остался прежним. Ситуация не стоит на месте. Например, сейчас у боевиков появилось много приборов ночного видения. Это и бинокулярные устройства, и «Циклопы» (прибор ночного видения с двумя окулярами, объединенными в один блок. — «Известия»). Есть и «трубы» — прицелы ночного видения. Они устанавливаются на стрелковое оружие. Есть у боевиков и «тепляки» (тепловизоры. — «Известия»). Раньше всего этого добра не было. К примеру, мы захватывали у противника даже белорусские приборы ночного видения «Пульсар». Достаточно неплохие и относительно недорогие изделия с китайской матрицей. Были у них «Пульсары» и с дальномерными блоками.

— А насколько эффективно боевики используют ПНВ и тепловизоры?

— Пока боевики не вполне умеют использовать эту технику. К примеру, когда они работают с прицелами ночного видения, то не учитывают баллистику оружия. Пуля — это не луч лазера. Она летит по определенной траектории. Чтобы попасть, особенно на большом расстоянии, надо при стрельбе вносить корректуры, делать выносы и брать упреждения. Они этого не делают. Поэтому часто не попадают.
Часовые на постах «ночники» используют не постоянно. Посмотрят какое-то время и убирают приборы. А потом просто слушают, что происходит вокруг. Поэтому они часто не могут вовремя обнаружить, что происходит рядом с позицией.
Но всё равно в боевой работе приходится постоянно учитывать, что у противника есть «тепляки» и «ночники». Особенно когда ночью подходишь к позициям боевиков. Надо вести себя очень аккуратно, контролировать свои движения и внимательно следить за часовыми.

— Известно, что отряды ИГИЛ часто используют различные беспилотники. Вы сталкивались с такими изделиями?

— В основном они делают их своими руками. Покупают в интернете двигатели, системы управления и другие детали. Используют и квадрокоптеры. Работают беспилотники и квадрокоптеры очень эффективно.
К примеру, мы видели такой вариант. «Фантик» (квадрокоптер серии Phantom. — «Известия») с закрепленным крюком. На крюк подвешено самодельное взрывное устройство (СВУ). У СВУ блок дистанционного подрыва и ножки. Устройство для маскировки обклеено травой. «Фантик» его скрытно приносит и ставит в траву рядом с дорогой или в окоп. А боевики следят и, когда кто-то подходит или проезжает машина, дистанционно подрывают заряд. Его мощности хватает, чтобы перебить колесо грузовика.
Мы встречали квадрокоптеры с самодельными бомбами. Небольшие тюбики, ударники сделаны из гвоздей, стабилизаторы — из нарезанных пакетов. В заряде дробь. Квадрокоптер практически не слышно. Он подлетает и сбрасывает бомбочку. В радиусе 5 м можно получить серьезные осколочные ранения. При этом боевики понимают важность беспилотников. И стараются сбивать наши и сирийские. У одного нашего подразделения они сбили квадрокоптер. По всей видимости, достали его из СВД.

— Можете рассказать о своей боевой работе?

— Мы старались поражать противника в самых слабых местах, там, где он нас не ждет, и наносить максимальное поражение. Один раз мы зашли прилично от линии соприкосновения в тыл боевиков. И ночью совершили налет на их позиции.
Местность в районе, где мы работали, — это «марсианский» пейзаж. В земле трещины и везде камни, которые собраны в кучи и валы. Причем каждый вал высотой 2–3 м и длиной от 500 м до 1 км. Из-за изгибов и поворотов тяжело сориентироваться на местности ночью. При этом найти противника нелегко. Нагретые камни очень похожи на голову или другие части тела человека.

В глубине обороны противника стояло здание. В свое время боевики его взорвали, и оно осело. Но если залезть на его крышу, вернее, на то, что от нее осталось, то открывается хороший обзор на позиции противника. Но чтобы подойти к зданию, надо было пересечь дорогу. А она находится на полутораметровой насыпи, и когда преодолеваешь ее, то становишься очень заметным. А чуть дальше, на перекрестке, у боевиков блиндаж с крупнокалиберным пулеметом. Конечно, пришлось попотеть. Мы начали следить за противником. Ждали, когда боевики потеряют бдительность. Потом быстро преодолели этот рубеж. Заняли позиции, подготовились и начали работать.
Боевики явно не ожидали, что кто-то так дерзко сможет напасть на них ночью и так интенсивно их истреблять. Мы тогда «отработали» несколько десятков человек. Сперва у противника был шок. Они не понимали, что происходит и откуда по ним стреляют. Но потом подтянулись их резервы. Противник перегруппировался, и по «дому» начали стрелять со всех стволов, сравнивая наше укрытие с землей. Видимо, противник понял, что с «дома» удобнее всего работать. Плюс мы заметили у них приборы наблюдения. Боевики даже пытались совершить небольшой обход и начали «поливать» по нам с фланга из пулемета. Были и совсем дерзкие. Несколько боевиков пошли напролом. Прятались за камнями. Им удалось преодолеть около 100 м. Правда, мы их всех уложили. Начали отходить от «дома». Но пулемет с фланга не давал пересечь дорогу. А ждать на месте нельзя. Накроют минометным огнем. Пришлось отходить вдоль дороги. Когда противник менял магазины в автоматах и перезаряжал пулеметы, мы резким броском преодолели злосчастную дорогу. После этого относительно безопасный отход нам уже был обеспечен.

Несколько дней спустя мы решили спланировать операцию в другом районе по той же схеме. Сначала изучили район, тщательно проработали все вопросы операции, учли предыдущий опыт.
Но на этот раз решили взять более мощные огневые средства — ручные гранатометы. Также у нас были автоматы, снайперские винтовки и пулеметы.
До места было относительно недалеко. Но мы шли очень осторожно. Поэтому подход занял у нас несколько часов. На пути были чьи-то брошенные позиции. Причем там еще оставались тенты, лежали матрасы. Приходилось останавливаться и осматривать их. Там могли оказаться мины. В траве было много мусора, консервных банок и патронных цинков. Даже если просто зацепишь — будет очень много шума.
К объекту мы вышли довольно поздно. Скоро должен был начаться рассвет. Поэтому пришлось действовать быстро и дерзко. Разложились, понаблюдали за позициями боевиков, оценили их количество, вооружение, характер действий. Ну и начали работать.
Предметом нашего интереса стали одно здание и подходы к нему. Как мы поняли, это своего рода караульное помещение. Там боевики отдыхали, принимали пищу и готовились идти заступать на пост. Это как раз то, что нам и было нужно. Большое скопление противника, который думает, что он в безопасности, и никак не ожидает атаки. Отфиксировали момент, когда скопилось большое количество боевиков, видимо, на инструктаж.
Далее всё развивалось стремительно. Отработали из гранатометов. Здание взлетает на воздух, у боевиков паника. Наши стрелки точными выстрелами добивают тех, кто был отброшен взрывом и начинал приходить в себя. Потом, по данным радиоперехвата, нам сообщили, что мы накрыли четверых важных командиров и несколько десятков боевиков.

Правда, выстрелы из гранатометов сразу демаскировали наши позиции и боевики опять полезли изо всех щелей, как в прошлый раз. У противника были скрытые пути сообщения, по которым к нам выдвинулись их пулеметчики. Они развернулись и открыли достаточно точный огонь. Пули ложились так близко, что телом можно было почувствовать их трассы. Всплески были совсем рядом.
Начали организованно отходить, прикрывая друг друга под огнем противника. Первый прикрывает, а второй двигается, занимает позицию, далее к нему подтягивается первый и т.д. Боевики вели себя опять очень дерзко. Плюс они хорошо ориентировались на местности. Мы уже прилично отошли от места боя. Вдруг с фланга выскакивает боевик и начинает стрелять. Успел в нашу сторону почти весь магазин выпустить. А я как раз в это время перебегал. Но напарник четко отработал. Я только и услышал звук выстрелов «бам-бам». Четкая «двоечка» прямо по центру «тушки».
Если бы чуть подзадержались, то дерзкий боевичок вышел бы нам в тыл. Операция была очень успешная. Шороху мы там навели прилично.

— А как взаимодействовали с сирийскими военными?

— С ними надо налаживать взаимодействие и всячески их привлекать к выполнению задач. Если мы идем на задачу, то собираем сирийских командиров со всего фронта. Зачастую только на таких встречах они между собой и знакомятся. Помогаем им наладить взаимодействие друг с другом. Объясняем, куда, как и откуда мы будем работать, берем с собой их личный состав. Обязательно инструктируем их о том, чтобы дали нам вернуться из боя и не сразили нас своим огнем. Стараемся оставлять своего представителя для координации. Сирийские солдаты разные. Есть боевые. А бывает, под огнем ты ему говоришь «беги», а он с места сдвинуться не может — ноги стали ватными. А бывает, начинают плакать. С одной стороны, их понять можно. Мы здесь в командировке. Отвоевали — и домой. А они здесь уже шесть лет непрерывно воюют.

https://iz.ru/648658/aleksei-ramm/my-zdes-v-komandirovke-oni-uzhe-shest-let-voiuiut - цинк
Subscribe
promo el_tolstyh march 19, 2018 21:34 1
Buy for 300 tokens
Военно-Историческое общество "Ингерманландский полк" Битва при Гангуте и Ингерманландский полк КАК СОЗДАВАЛСЯ И ПОЧЕМУ НЕ БЫЛ ОТКРЫТ МУЗЕЙ «ГАНГУТСКИЙ МЕМОРИАЛ». Часть 3 Мемориальная Пантелеймоновская церковь. Пантелеймоновская улица (улица Пестеля), дом № 2а. Фото 2010-х годов. ГАНГУТСКИЙ…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments