el_tolstyh (el_tolstyh) wrote,
el_tolstyh
el_tolstyh

Шемякин Джон

Я люблю слушать, когда мои камчадальские родственники рассказывают мне про своё житьё-бытьё.
А я Васю забеременела в сентябе! И вот я его родила!
нет, не так:
"А йа Васюю забеременела в сентяяре! И вот йа его родиила тут! От счасьйа обнесло, прям повисла йа на семье. Семья всё Васюю дожидала со мнойю рядом все. Говорю Васее "жраствуй!" Он очень сам любит, чтобы йа его кормила, ну! А папа Васьин сюда прибегал три раза на любовь и назад. Не буду его бахвалить. Обгуляла йа его и то йа хорошая. Ты вот интересовал, а кто ещё нам родньай-та? Да это как всматреть! Тут у меньйа глухомань простая. Для меньйа тут и все родньай. Кто не грусный. Йа когда приходилась беремена - все кто куда начинали смеяца. Йа даже сердилась в серце, говорю, пропалась совсем с вами, йа вам вон какой живот таскаюсь тут.
О! Послушь! Дён хицника взяла. Да с неделю тому. Или две. Лукавый - ихь какой! Всё приманку не брал, капкан уж изнает, истоптался весь кругами так, йево трудно брать-то, раз обернёца, десять раз носом так, потом прыжает и снова прыжает влево так и туда-сюда. Профессор такой есть, умный всё, ужасный. Еле йа его взяла... Солучайно, конешно ж. Бегала к бабке Васии. Ну и взяла. А он тут третий год уж, всё изнаит, просто так не валяется тут ничего, он и нюхает и сам лукавица весь, всё мол тут хитрю и изнаю.. На третий патрон взяла. Руки ведь подзабыты уж. Он умотался, наверное, сыт был, йа ему так тихо "жраствуй хороший..." и на третий взяла только. Потом уж ногу себе подвернула. Через неделю там. Йа аж заплакала, больно мне показалось.
Приезжайте скорей! Йа те сыксу натолку с картохелей и с зырком медвежьм, с икрой пюре натворю, пойадим-то хоть как-то. Икры пучками с шастокола сныму. Насушилась. Только ты йуколу не ешь опять! Смеяца снова все про собак начнут - гомонить их потом как...
Ну, всё, йа рассказала, давай жраствуй там! Я тебя целую вся"
Могу слушать это щебетание часами. Ноги под себя подожму в кабинете, в экран смотрю и улыбаюсь весь. Мы вообще все улыбчивые. Нашему главному герою культурного мифа губы родная сестра отрезала, чтобы замуж убежать. Убежалась замуж, Киливнаут её звали, а культурный герой-то сначала у жениха-американца дом поджёг, а потом разорвал о дерево. Там песня длинная. Я одно время подпевал, а потом как-то задумался о чём пою-то? Йа так смотреть и совсем петь об это не должен. Есь у менья ж причина, ну, хоть не грусный и то ведь. Гутыргырген наляйто наахар.

========================================

Вот бывает такое состояние у меня. Какое-то обыденное такое, бытовое, неброское. Привычное состояние. Скучное.

Ну, чтобы было понятнее, вот, шаритесь вы в какой-то пыли, темноте, седой, залыселый, пованиваете, среди тряпья какого-то развешенного, жадно досасываете чужие окурки из банки, выбредаете на сцену случайно. А там конкурс красоты среди фотомоделей мира. Вы подслеповато щуритесь, ладошка у глаз навроде козырька, вглядываетесь в чей-то персональный Лас-Вегас, едва прикрытый. С качарек не встаёте, не всё на вас свежо.

А вас выбирают победителем этого конкурса красоты! Во всех номинациях и ещё две специально придумают. Стоите в женской шубе, в двух коронах, третья в руках, на шее гирлянда из часов золотых, которые вам зрители накидали пока вы лезгинку перед митрополитом танцевали. Митрополит вышибает кулаком икону из оклада. Оклад поверх гирлянды из часов. Волокут баранов, ковры, красавиц проигравших.

А вы смотрите на всё это дело и понимаете, что это уже с вами не в первый раз. Что хоть в город не приезжай.

Так и с убеждениями вашими.

Убежденность, которую вам внушили, блестит ярче и выглядит гораздо наряднее, чем убежденность, полученная вами лично в шахте у отсыревшей тачки, которую вы катали последние лет семь за кусок черного хлеба и серую картофелину.

Видите, что аж звените весь от убеждений, что все у вас стройно и точно в оценках, что тезисы выстроились на вахт-парад и даже оркестр (вон государь! вон Соженицын! по плюмажу отсюда вижу! монетизация! до моря! сладчайший запах общественного труда! город-сад! истинно!), то знайте, убеждения вам внушены.

А когда убеждения ваши горбятся в неровной шатающейся шеренге, кого успели под руки подхватить, а кто валяется лицом в дымящейся луже, то перед вами собственные взгляды, добытые самостоятельно. Посредством личного опыта, когда, к примеру, выходишь мусор выбросить, а уже в подъезде ждут опасные старушки, лампочку выкрутили, шушукаются с заточками в лапках.

Есть цинга у убеждений - они ваши.
Есть стеклокерамика у убеждений - они заехали к вам на гастроли.

Есть плешь у любимой идеи, одетой кое-как в бабушкино - она ваша.
А если соболя и четвертый в декольте - она ваша только на время сеанса.

Своих собственных убеждений стесняться не надо. Это то ополчение, которое ляжет костьми за вас. Это приехавший из деревни с охотничьим ружьём дедушка, выбравшийся, чтобы не отжали у вас гараж. И чтобы в конкурсе красоты поучаствовать.
Нарядные убеждения - это наёмники. Они от вас немедленно отъедут, как только станет, к ужасу вашему, неизбежным приезд дедушки.

========================================

В "Оливере Твисте", прописавшемся у нас в сливочном разделе "детская литература", "книги для не по годам развитых малюток", есть только одна фигура шекспировского уровня. В хороводе казённых упырей, воров, проституток, убийц, сирот, добропорядочных растяп ( см. "детская литература"), который кружит по ранневикторианскому Лондону, ещё не окутанному формальным лондонским смогом финала царствования фантастически бездушной бабки, бродит осколок позднего грязного и пёстрого Ренессанса. В шутовском тряпье, гонимый и презираемый Фейджин (Фэйгин, Фэгин). Шейлок, Лир и Генрих VI.
Роман в Англии сначала восприняли с теплотой. Он не выбивался из установившейся литературной тенденции "очеловечить" криминал, найти во всех этих ньюгейтских тварях какие-то божьи искры, на которых можно изжарить себе добротный завтрак перед уходом на работу в Сити.
В Англии как вешали, так и продолжали вешать. Каторжане как отправлялись дохнуть, так и продолжали плыть на юг весёлые кораблики с весёлыми человечками. Но! На троне сидела некрасивая и не очень добрая девочка, которая хотела, чтобы её любили. А цель эта была, скажу прямо, чудовищно непростой. Поэтому, если нельзя сразу полюбить истеричку в короне, то надо всем срочно полюбить всех без разбора, кроме некоторых заранее обозначенных злодеев. Для удобства смастерили "реализм" с его "типами". Каждого конкретного героя-лиходея понять и простить с разбега сложно, но если за этим душегубом и мудаком стоит целая армия его коллег " по типу", с их, типа, историями несчастных жизней, полных горя и надежд, то легче, конечно. Не я такой, жизнь такая! Блатная жизнь без мамы, как птенец без грева.
Литература это как-то быстро учла. И вот, например, разухабистые и безмозглые проститутки из романов 18 столетия становятся милыми, несчастными Нэнси, которые "заблудились в тернистом лесу и поранили свои сердца, пав на дно".
Первыми забились своими сентиментальными сердцами мои шотландцы. Весь 18 век моих шотландцев ставили в самые разнообразные позиции. Поэтому к 1840 году мои шотландцы начали любить и тонко чувствовать английские романы.
В "Эдинбург ревю": "We find no monsters of inmitigated and unredeemable villainy; we find creatures blending with their crimes the most in congruous and romantic virtues". Мы не находим явных и не подлежащих сомнению чудовищ, мы находим существ, смешавших своё преступление с самой несовместимой и романтичной добродетелью.
Собственно, мои шотландцы сформулировали весь русский шансон.
Раньше в Англии был жанр "ньюгейтский роман". Истории жизни преступников. Сначала эти романы писали сами зэки, потом от имени зэков стали писать, потом авторы сбросили накинутые робы и начали производить от своих имён отличную жанровую литературу, предназначенную для острого чтения.
"Оливер Твист" сейчас в Англии относят к вершинам "ньюгейтского романа". На этой вершине человек "от государства", бидл, занимающийся соцзащитой тех, кто ещё вчера ( лет тридцать назад) просто и без затей дох пол забором, не менее, а то и более омерзителен, чем какой-то потрошитель.
А что в России? А в России Белинский. Белинский языков не знал, ему из философии друзья пересказывали основные моменты, а он своим гением полученное таким образом философское образование направлял на русских авторов или на зарубежных авторов, которых, к их несчастью и к счастью Белинского, перевели на русский язык.
Для начала в своей статье Белинский пишет: "Диккенс принадлежит к числу второстепенных писателей". Видимо, друзья рассказывали Белинскому не только про философию.
Но!
Дальше Белинский пишет, что есть с кого брать пример русским авторам в описании окружающей их жизни. И началось, я вам доложу...
Строй в 1917 году смели.
Остался вопрос: что делать творцам с накопившимися навыками и традициями освещения. И тут на выручку пришла советская детская литература. Которая на финальном этапе своего существования штамповала, уже мало что понимая, в безумии старухи, прикованной к конвейеру, произведения, где главные равнодушные упыри - взрослые, самые главные упыри - учителя, ещё гаже часто - родители. И только какой-то веселый парень без дома и семьи научит строить мальчишек каравеллы и будет петь под гитару. Поэтому "Оливера Твиста" советская детская литература прижимала к иссохшим грудям неистово. Там был шекспировский Фейгин, прообраз всех этих неустроенных романтичных парней, которые " неформально занимаются с ребятами".

========================================

Елизавету Генриховну я зову Шемячиха. Так называли мою бабку, прабабку. Так и мою маму пробовал называть дядя Валера, но только за глаза и когда жил со мной в Японии. Он маму мою побаивался. Мама слыла у нашей родни чуть бешеной. А дядя Валера говорил, что "чуть" - это неправда.
"Шемячиха совсем уж!" - говорил тихо дядя Валера, прочитав очередное послание от моей матушки, полное ценных указаний на все случаи жизни, стихов, рисунков, цитат в рамках, фотокарточек, выкроек и даже каких-то цветков ломко-гербарийного вида. Вскрытие письма от мамы было для меня событием. Вскрываешь его, а там твой портрет карандашом. Ты на портрете с кудрями до плеч. Жабо. А на обороте портрета маминым почерком какой-нибудь Рабиндранат Тагор мудрит. Что-то вроде "Если ты проливаешь слезы о том, что нет солнца, — ты в это время не увидишь звезд" И засушенный василёк раздавленной шуршащей бабочкой выпадает из конверта. Ещё в письмах были тесёмки какие-то. Шнурочки из ниток. Бесконечные узелки на нитях. Крошечные узелки, узелки плоские, узелки круглые, все разноцветные и хитрые.
Нашу почту просматривали, думаю, многие. И тут, и там. И по дороге. Что о нас они все думали - я боюсь догадываться.
Узелки я был обязан развязывать и отправлять маме по почте эти шнурочки, чтобы получить новые узелки.
От папы я унаследовал упрямство, а от камчадалов своих я унаследовал привычку ныть за работой какую-то песню. Никто не учил. Слова подбирал сам, а мотив живёт внутри. Лампа горит. Я за столом ковыряю узелки. Ною песню. Перерыв на сопение и снова песня. Через полчаса ко мне присаживалась тётя Валя. А потом со словами "Шемячиха совсем уж.." садился и дядя Валера. Так и сидели втроём. Последней к моей песне присоединялась тётя Валя. Ей с украинской ширью было тяжело играть голосом на наших с дядей полутонах застуженного палеолита.
Нитки и узлы в моей семье играли какую-то особую роль всегда.
Дядя Валера тоже отправлял маме письма с рассказами, какой я хороший и давал читать их мне. Чтобы я хоть что-то привёл в пример своей хорошести. Так он пытался меня воспитывать в честности. Я говорил сухо, что всё нормально написано, что можно и так отправлять, без подробностей. Отходил достойно.
Дядя Валера и отправлял. Сам вкладывал в конверт свою тесёмку с узелками для мамы. Затягивал их так: если нитка красная и три узелка вначале, у главного узла, то письмо надо читать иронично. А если два узелка в середине, то жди посылку. Как-то так. Узелки свои дядя аккуратно присыпал толчёной ношпой и перцем. Мама зубами развязывала обычно. Имела слабость.
Subscribe
promo el_tolstyh march 19, 2018 21:34 1
Buy for 300 tokens
Военно-Историческое общество "Ингерманландский полк" Битва при Гангуте и Ингерманландский полк КАК СОЗДАВАЛСЯ И ПОЧЕМУ НЕ БЫЛ ОТКРЫТ МУЗЕЙ «ГАНГУТСКИЙ МЕМОРИАЛ». Часть 3 Мемориальная Пантелеймоновская церковь. Пантелеймоновская улица (улица Пестеля), дом № 2а. Фото 2010-х годов. ГАНГУТСКИЙ…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments