el_tolstyh (el_tolstyh) wrote,
el_tolstyh
el_tolstyh

Путин и «внутренний Крым»

Президентские выборы-2018 назначены на 18 марта, прежде всего, потому, что именно в этот день Севастополь и Крым воссоединились с Россией. В новейшей – постсоветской – истории для нашей страны не было события более важного, эпохального. И решением действовать именно так в марте 2014 года Владимир Путин перевёл себя из статуса одного из мировых лидеров в фигуру исторически знаковую – собирателя русских земель.

Самоубийство СССР погрузило Россию в состояние, когда наша страна управлялась извне настолько, что шаг в сторону не просто воспринимался как преступление, но в принципе был невозможен. Ален Безансон писал, что необходимо понять, является ли Россия частью, отстающей от Европы, или чем-то совсем иным, и в зависимости от этого выстраивать отношения с ней. Советские реформаторы, вроде Александра Яковлева, шли дальше и откровенно называли русских варварами, тысячу лет пребывавшими в состоянии тотальной жестокости и насилия.

Собственно, Запад так и не смог до конца определиться, что есть Россия – недоЕвропа или, как писал Освальд Шпенглер, нечто совсем чуждое. Но, так или иначе, 90-е прошли под социально-политическим гнётом, когда российская власть полностью управлялась с Запада, и делалось всё, чтобы она осталась на своём месте (позорные выборы-1996 продемонстрировали это в полной мере).

Но не ручное управление стало самым позорным в то время, а абсолютный ментальный, цивилизационный коллапс, когда народу стирали идентичность. Как большевики после своего прихода создавали нового советского человека, так и западные кураторы лепили нового россиянина. Но если в первом случае для того существовала подготовленная база (вся русская философия твердила о грядущем торжестве правды и справедливости, о построении Града Китежа на земле), то в случае 90-х основательного фундамента для того не было.

И вот тут Запад допустил две серьёзных ошибки, в единстве своём кажущихся парадоксальными.

Во-первых, унижение России превратилось в публичную экзекуцию, а, во-вторых, несмотря на это, добить нашу страну не получилось. То, что накапливалось «варварскими» тысячелетиями, не удалось вытравить за десять шальных лет (или удалось частично). И в народе, и даже во власти вызрели реваншистские настроения.

Пресловутой последней каплей стал разгром сербов в Югославии, когда Россию, исконно считавшейся защитницей славян в Европе, даже не поставили в известность о начале военной операции, и Евгений Примаков, летевший в Вашингтон через Атлантику, развернул свой самолёт. Дно унижения было пробито.

Россия застыла в ожидании былинного героя, который огнём и мечом, а ещё правдой дал бы ответ унизительной политике Запада. В искусстве этот образ лучше всего отразился в образе Данилы Багрова из «Брата-2». И, к слову, именно в этом фильме прозвучало и пророческое «вы мне, гады, ещё за Севастополь ответите», и главный вопрос 90-х: «А где твоя Родина, сынок?»

Дальше вопреки тому, как то представляют сейчас многие, путинская Россия не стала брать курс на открытое противоборство с Западом – отнюдь. Путин – и особенно Медведев – не раз предлагали США и, прежде всего, Европе максимально тесное сотрудничество, идею которого резюмировала путинская формула «Единая Европа – от Лиссабона до Владивостока». Да, подчас отношения России и Запада, как принято говорить, теплели (особенно, когда между ними был проводник в лице Германии Герхарда Шрёдера), но, тем не менее, США как гегемон западного мира неизменно давали понять: они не воспринимают Москву ни как партнёра, ни как угрозу, равноценную той, что наша страна представляла собой во времена Холодной войны.

При этом западное давление нарастало в попытке окончательно решить российский вопрос. Россия, с одной стороны, теряла влияния в регионах, где традиционно была сильна, а, с другой, представлялась в свете вновь усилившейся русофобии. Потерянное Москвой ещё в 90-е постсоветское пространство отрывалось окончательно – итогом тому стала краткосрочная российско-грузинская война 2008 года. Именно тогда, обстреливая мирные города и надеясь блокировать Рокский туннель испуганными жителями, совершая провокацию, Саакашвили попытался выставить Россию агрессором. Это ему не удалось, что признали все международные комиссии – виновной была признана Грузия. Но образ России как агрессора во всей полноте вылепился уже тогда – за 6 лет до Крыма.

И вместе с тем внутри самой России, страны без идеологии, всходили плоды посеянного в 90-е. Утрата идентичности диагностировалась во всех сферах – от социального сектора до искусства. Страну по-прежнему терзали бесконечные реформы по западному образцу и тотальный франчайзинг. Русский человек всё более превращался даже не в клон, а в пародию на западного собрата, точно итальянские джинсы шили в Калуге – с торчащими нитками, грубой тканью и неаккуратно налепленными брендами. Это не было похоже на космополитизм, потому что нового европейского россиянина не хотели держать за своего в Европе, да и он сам, в силу историософской пропасти между двумя мирами, не мог в одночасье стать таковым.

В людях вызревал Внутренний Запад – состояние на грани между желанием стать частью большого дивного мира и невозможностью это сделать в силу личных и коллективных особенностей. Русская идентичность – со всеми её многовековыми традициями от соборности, совестливости до общества как семья – расшаталась и подверглась кончающим её насмешкам.

И тут началась Украина. Евромайдан прочертил границу между двумя, действительно, братскими народами, между частями одного целого – и этот удар был похлеще того, что был нанесён России в Косово. Несостоятельны размышления тех, кто заявляет, будто Москва на тот момент контролировала Киев – свидетельством обратного были, например, торговые войны России и Украины: две страны пытались договориться между собой. Евромайдан же окончательно вырвал и без того расшатавшийся кусок.

Потеря влияния, распад целого, утраченная идентичность внутри страны – с таким набором подходила Россия к 2014 году. Окончательная сдача Западу (не Украине, подчёркиваю, потому что той как самостоятельной единицы уже не существовало) Крыма ставила бы и Россию, и Путина лично в положение разгромленных, отказавшихся от каких-либо притязаний на статус даже не сверхдержавы (об этом забыли давно), а самостоятельной единицы в принципе. Москва фактически бы расписалась в том, что тысячелетняя история её подошла к концу, а идентичность отныне становилась бы исключительно чуждой, рабской.

И в то же время возвращение Крыма и Севастополя могло дать обратный эффект – стать адреналиновым ударом в самое сердце России, ударом, её бы пробудившим. При этом речь шла о территории не только геополитически, стратегически важной, но о символе, точке сборки, где на протяжении многих веков сходились линии культурной, духовной, военной мощи России.

В таких условиях Путин и принял историческое решение. По сути, решение, не имевшее альтернатив. Вряд ли данное объяснение может быть приемлемым для Украины, но и происходившее в этой стране в вопросах национальной идентичности также вряд ли можно назвать приемлемым. А вот Запад потому и отреагировал столь остро на крымский вопрос, так как, с одной стороны, сам спровоцировал Россию на принятие кардинального решения, а, с другой, получил удобнейший повод для разворачивания всего арсенала.

Меж тем, Крым достался России не как военный трофей, не как выкупленная территория – нет, он достался ей даром, на добровольных началах. Крайне важно, что воссоединение оказалось бескровным. Это своего рода чудо, аванс, но и в то же время колоссальная ответственность – проверка России Крымом.

Чувство, родившееся в людях тогда, пожалуй, было самым сильным за последние десятки лет. Его, пожалуй, можно сравнить лишь с тем, что испытывали советские граждане, запустив человека в космос. И важно, что чувство это было обжигающе искренним, потому что люди впервые, наверное, за много лет ощутили торжество правды – правды как истины и справедливости. Воссоединение Севастополя и Крыма с Россией вообще было очень русским по своей природе: оно произошло во многом не благодаря, а вопреки обстоятельствам в момент максимального давления – так Сталинград развернул ход Великой Отечественной войны.

А вот выбор двух миллионов людей, напротив, делался не против, но за. Севастопольцы и крымчане голосовали не против Украины, но за Россию – по сути, они делали цивилизационный выбор, предпочтя цивилизации Западной Русскую. И потому столь сильным оказалось чувство от воссоединения для миллионов россиян, наконец, получивших ответ на тот балабановский вопрос: «А где твоя Родина, сынок?» Внутреннему Западу было противопоставлено более мощное состояние – Внутренний Крым, и оно не только дало стране колоссальный энергетический заряд, что, впрочем, уже великое достижение, но и впервые в новейшей истории примирило разные лагеря.

Однако, повторяю, воссоединение Севастополя и Крыма с Россией накладывает колоссальную ответственность. Это не праздник, который всегда будет с тобой – наоборот, это труднейший путь, который только предстоит пройти, и он будет сложнее того, что было осуществлено весной 2014 года.

То, что происходит сейчас, спустя три с половиной года после воссоединения, лишь подтверждает эти слова. Мы наблюдаем столкновение крымской свободы и российского бюрократизма, непонимание крымчанами россиян и россиянами крымчан – всё это маячки, сигнализирующие, что интеграция важнейшего элемента, неслучайно названного Владимиром Путиным сакральным центром России, не может происходить сугубо в законодательной или социально-экономической плоскости, где также есть серьёзные противоречия и проблемы. Важнее органично соединить Россию постсоветскую с её деформированной идентичностью и Россию крымскую с идентичностью также нарушенной, но в иных условиях.

Мало только построить физический Крымский мост, необходимо возвести мост и духовный, социокультурный, связавший бы Россию с её важнейшей метафизической составляющей. Только так можно преодолеть изоляционизм, согласно которому, Крым есть остров (по выражению Василия Аксёнова), но и Россия есть остров (по выражению Вадима Цымбурского). У двух этих элементов – малого и большого – схожая судьба и схожие задачи; решение их даст ответ не только нашей стране, но и Западу, делающему всё, чтобы разрушить восстановленное единство. Ведь точка сборки при должном давлении легко может стать точкой разборки.

Президент, несомненно, понимает это. Однако его усилий мало – необходима мобилизация каждого: от чиновников на местах до простых крымчан и «материковых» россиян. Воссоединение нельзя рассматривать как геополитический или как экономический шаг – взгляд должен быть устремлён в саму суть вещей, в метафизику процесса. То, что произошло в марте 2014 года, может как дать России шанс на обретение собственной идентичности, так и разрушить её до основания, если она глобально не окажется готовой к подобным изменениям. Данный вопрос встанет не только на президентских выборах-2018, но и в последующие шесть лет – он будет ключевым для создания образа будущего.

И это вопрос не президентского, и даже не социально-экономического, геополитического выбора, но выбора цивилизационного. Пора, наконец, окончательно ответить на вопрос: «Кто есть мы и что есть Россия в основе своей и в нашем сознании? Каковы те векторы, по которым нам предстоит двигаться в ближайшем будущем?» Внутренний Крым неизбежно столкнётся – уже сталкивается – с Внутренним Западом, и как три года назад крымчане делали свой цивилизационный выбор, так и сейчас, после энергетического удара КрымНашем, остальные россияне должны сделать его. От этого зависит не только будущее президента, но и, прежде всего, наше – личное и коллективное – будущее.

Автор: Платон Беседин
Subscribe
promo el_tolstyh march 19, 2018 21:34 1
Buy for 300 tokens
Военно-Историческое общество "Ингерманландский полк" Битва при Гангуте и Ингерманландский полк КАК СОЗДАВАЛСЯ И ПОЧЕМУ НЕ БЫЛ ОТКРЫТ МУЗЕЙ «ГАНГУТСКИЙ МЕМОРИАЛ». Часть 3 Мемориальная Пантелеймоновская церковь. Пантелеймоновская улица (улица Пестеля), дом № 2а. Фото 2010-х годов. ГАНГУТСКИЙ…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments