el_tolstyh (el_tolstyh) wrote,
el_tolstyh
el_tolstyh

Categories:

О, Знамя ветхое, краса полка родного...

О, Знамя ветхое, краса полка родного...
Ты, бранной славою венчано в бою,
Чье сердце за твои лоскутья не готово,
Все блага позабыть и жизнь отдать свою

(К. Р.) (так подписывал свои стихи Великий Князь Константин Константинович Романов)



Знамя является святыней для любой воинской части, пока существует знамя - полк жив, без знамени нет полка.

Взять в бою чужое знамя считается верхом военной доблести, а “взятое в бою знамя” самым почетным воинским трофеем.

Именно поэтому столько крови лилось за обладание чужим знаменем и сохранением своего.

История Русской Императорской армии знает немало примеров геройского подвига солдат и офицеров, отличившихся не только в деле взятия чужого знамени, но и в деле спасения своих знамен.

Примеры эти происходили во все времена и во многих армиях, на них воспитывали будущих воинов, но все же есть несколько примеров, которые, на мой взгляд, являются исключительными.

Наиболее драматичные эпизоды спасения знамен связаны с Великой войной, которая у нас известна, как 1-я Мировая.

Знамена Русской Императорской армии того времени имели древко, к которому вызолоченными (или высеребряными) гвоздями прибивалось полотнище, древко венчалось вызолоченным латунным навершием, в нижней части крепления знамени на древко надевалась вызолоченная латунная скоба, где гравировались год основания и первоначальное название части, вензеля Государей и пожалованные ими отличия. Некоторые старые полки имели юбилейные и Георгиевские ленты.

Планируя военные операции предстоящей войны, германское руководство понимало, что вести войну на два фронта гибельно для страны, потому немцы строили свои планы, исходя из уверенности, что Россия не сможет быстро провести мобилизацию и выдвинуть войска на фронт. За это время, которое будет потрачено русскими на мобилизацию, немцы намеревались нанести сокрушительное поражение Франции и тем вывести ее из войны.

Для спасения союзника и второго фронта, русское командование направляет удар двух русских армий в Восточную Пруссию.

Необходимость сдерживать это наступление не позволяет Германии разбить Францию и осуществить свои планы, но цена, которую заплатила Россия для спасения союзника – гибель 2-й армии Самсонова.

Войска именно этой армии сражались с крайним напряжением своих сил, гибли целыми полками, выходили из окружения, и именно славным полкам этой армии принадлежат выдающиеся подвиги спасения своих знамён, не имеющие примеров в истории войн.

Вот некоторые из них: Из книги Т. Шевяков "Знамена и штандарты Российской императорской армии конца XIX — начала XX вв":

1-й пехотный Невский полк

"Дважды раненный полковник Первушин, перед последней попыткой пробиться, приказал снять знамя с древка и зарыть его в землю. Знаменщик, подпрапорщик Удалых, точно определил место, где было зарыто знамя. Попытка прорыва не удалась, но Удалых пробрался в Россию. Полк восстанавливался в Лиде, и среди прибывших на укомплектование полка офицеров был и явившийся из Казанского (или Павловского — как указывает генерал Флуг) военного училища подпоручик Игнатьев. Назначенный командиром XIII армейского корпуса генерал от артиллерии Василий Егорович Флуг вспоминал, что Игнатьев был замкнутым, практически не общался с однополчанами и имел весьма странную привычку носить всегда с собой в карманах кителя своих домашних животных: морскую свинку и канарейку. “Свое обычное тоскливое настроение он близким лицам объяснял разочарованием, постигшим его, когда он из училища попал в полк, не имевший полковой святыни — знамени”.

Узнав, что в полку находится подпрапорщик, спрятавший знамя и знающий его местонахождение, Игнатьев загорелся идеей спасти полковое знамя и долгое время затем подговаривал Удалых на этот отчаянный шаг. Некоторое время спустя Игнатьев и Удалых исчезли, что, по закону, могло привести к тяжким последствиям для них (вплоть до смертной казни за дезертирство). Через две-три недели они вернулись в расположение полка оборванные, в крестьянской одежде, и предъявили знамя.

Оказалось, что сопровождаемый знаменщиком, Игнатьев пробрался через фронт в Восточную Пруссию. Передвигаясь исключительно ночью, скрываясь как от немецких, так и от русских разъездов, они нашли место, где было спрятано знамя, отрыли его и пустились в обратный путь. При обратном переходе линии фронта оба невца нарвались на неприятеля. При попытке скрыться в болоте Игнатьев был ранен пулей в ногу, но подоспевшие казаки выручили их. О подвиге невцев было немедленно доложено Верховному Главнокомандующему великому князю Николаю Николаевичу, который наградил Игнатьева и Удалых орденами. Император Николай II записал в своем дневнике:

“ 12 ноября 1914 г. Приняли... молодого подпоручика и прапорщика 1-го пехотного Невского полка, нашедших полковое знамя закопанным в Восточной Пруссии недалеко от границы”.

28 февраля 1915 г. последовало Высочайшее соизволение на восстановление знамени.

142-й пехотный Звенигородский полк

Знамя было сорвано с древка и полотнище разрезано и поделено между офицерами (в том числе поручиками Лапиным и Исаевым), которые хранили его в плену, как и Георгиевский крест со знамени. Древко со скобой и навершием, без выломанного Георгиевского креста, 18 августа у деревни Садек было найдено немцами. В декабре 1914 г. в лагере Оснабрюкк немцы нашли на пленном поручике Исаеве кусок полотнища, с надписью “Съ нами Богъ”. Исаев категорически отказался дать немцам какие-либо показания. И то, и другое хранилось до 1945 г. в Берлинском Цейхгаузе. Большая часть полотнища была спасена, и после войны вывезена из Германии. Часть в 1919 г. была представлена в штаб Добровольческой Армии и впоследствии сдана в русский храм в Белграде. 19 октября 1925 г. другой кусок полотнища был сдан прямо в храм, где соединенные остатки спасенного знамени хранились до 1945 г. Фамилии других офицеров, спасших знамя, неизвестны.

143-й пехотный Дорогобужский полк

Остатки полка, неся знамя и тело убитого полковника Кабанова, отступали к границе, когда путь им у деревни Доротово преградили немцы. Знамя было сорвано с древка и спешно зарыто вместе с лентами. 17 августа немцами среди убитых были найдены только древко со скобой и навершие, до 1945 г. находившиеся в Берлинском Цейхгаузе. “Жутко-торжественное зрелище представляли собой ожесточенные атаки остатков этого несравненного батальона, шедшего в последние схватки в сопровождении полковой святыни-знамени и тела убитого командира… Как будто из глубины веков вошел в этот день нашего чуждого мистике XX столетия забытый доисторический ритуал, когда воины шли в заключительный бой, неся труп своего убитого вождя…”. До конца 50-х годов последние дорогобужцы хранили секрет о месте сокрытия знамени.”

Наиболее драматичной является история знамени 29-го пехотного Черниговского полка.

Из книги С.П. Андоленко “Два знамени”:

“История спасения этого знамени кажется еще более чудесной. Два раза оно было спасено в бою, первый раз - 23 августа, под Орлау, а второй раз при окружении полка, 30 августа. Вынесено оно было в Россию сразу же по окончании боев, при совершенно исключительных обстоятельствах и уже в октябре 1914 г. возвращено в полк.

К глубокому сожалению история сохранила только одно имя отца Иоанна Соколова. Имена многих других, жертвенно содействовавших сохранению знамени, остались неизвестными.

Первый эпизод подробно описан полковником Богдановичем, офицером штаба 6-й пехотной дивизии, производившим расследование на следующий день после боя под Орлау. Из его книги " Вторжение в Восточную Пруссию в августе 1914 г. ", изданной в 1964 г., мы позволили себе заимствовать следующие выдержки:

"Командир 29-го Черниговского полка Алексеев, находившийся за центром боевого расположения, увидя отходившие части его полка, вызвал последний резерв, знаменную полуроту, приказал развернуть знамя и во главе полуроты, имея знамя справа, а полкового адъютанта, поручика Голубева, слева, пошел в контр-атаку против немцев, появившихся уже на плато к северу от высоты 189. Полковник Алексеев сразу был ранен в шею, подбежавший фельдшер хотел перевязать рану, но Алексеев крикнул ему: " Нашел время заниматься перевязками, уходи вон! " В следующий момент немецкая пуля, попавшая в рот, прекратила жизнь доблестного командира полка, сложившего свою голову под знаменем родного полка...

Как магнит притягивает железо, так и вид гордо реющего знамени неудержимо влек к полковой святыне и немцев и Черниговцев... Завязалась упорная борьба. Первые стремились овладеть самым почетным боевым трофеем, который может дать поле брани, вторые рванулись на защиту своей военной чести и своего полка. Трижды раненный знаменщик наконец выпускает из своих ослабевших рук знамя, его подхватывает поручик Голубев. Падает смертельно раненный поручик Голубев у тела своего командира, а знамя подхватывается следующим Черниговцем, и опять продолжается эпическая борьба; немцы пишут: "Может быть не существует в мире другого военного трофея, за обладание которым шла бы такая героическая и драматическая с обеих сторон борьба, как велась за знамя Черниговского полка. Снова падает убитым Черниговец, державший свое знамя, тогда раненый знаменщик срезает полотнище и прячет его у себя на груди. На этот раз поднимается уже древко, снова идет смертельная схватка за него, груда трупов и раненых растет и растет..."

Немцы не могут овладеть древком. Отогнанные от него, они теперь решили ружейным и пулеметным огнем истребить всех защитников древка. Это им не удалось, древка больше не видно, как нет больше ни одного Черниговца, стоящего на ногах в этом печальном месте, все или ранены или убиты. Но все же немцы не могут овладеть знаменем, все доступы к нему теперь находятся под жестоким обстрелом других Черниговцев...

Попытки немцев подойти к месту знамени обходятся им слишком дорого. Находящиеся у древка раненные Черниговцы, не зная, как окончится бой, частями разбитого затвора, выламывают Георгиевский крест из копья знамени, а древко пытаются закопать, сломать на куски, древко ни у кого не хватает физических сил, и недостаток этих сил не дал возможности закопать древко на поле, заросшем волчаном. Атака Берникова, картечь Слухоцкого, контр-атака Алексеева и удар Цимпакова снова погнали немцев, но для далекого их преследования уже не было организованных сил. Наступили сумерки, густой, туман, шедший клубам из рассщелины р. Алле, еще более усилил темноту..."

С наступлением темноты явилась наконец возможность добраться до того места, где произошел рукопашный бой за знамя. К несчастию первым попавшим на это место был немецкий егерь Аве, 1-го егерского батальона, он и подобрал древко.

"Как только стих бой", продолжает полк. Богданович, "Черниговцы бросились к тому месту, где шла такая нечеловеческая борьба за их знамя. Горы убитых и раненых окружали это место. Докопались, наконец, до знаменщика, подпрапорщика, он был тяжело ранен, но был еще жив, говорить не мог, лишь жестом указал на свою грудь на вопросы о знамени. Расстегнули залитую кровью гимнастерку и под ней нашли полотнище знамени. На вопросы о древке никто из раненых ничего не мог сказать, кроме того, что в темноте его кто-то вытащил и унес. Решили поиски древка и выломанного из копья Георгиевского креста отложить до утра. Утром нашли в волчане крест, но древка найти не удалось к глубокому горю и отчаянию доблестных Черниговцев".

Назначенный 1 сентября командиром полка генерал Ступин впоследствии писал: "Рука немца не коснулась знамени. Несколько немцев бросились, чтобы взять знамя, но раньше чем добежать до него, были переколоты. Положение только такое, что унести знамя не было возможности. Солдаты спороли знамя и одному из них навернули на тело".

Древко попало в руки немцев. При каких точно обстоятельствах выяснено не было. В донесении XX германского армейского корпуса было сказано следующее: " 23 августа 1914 г., в бою под Орлау, егерский батальон графа Иорка, после того как русские были оттеснены, нашел в их окопах, под грудой убитых, знамя русского полка фон-Дибича. Но полковая история 147-го полка уточняла, что дело шло не о знамени, а о древке, без полотнища и без Георгиевского креста, но со скобой. История егерей так описывает бой: "Затем отход... настроение угнетенное, никто не говорил ни слова от отчаяния неудачи и громадных потерь батальона. Он потерял 17 офицеров и 254 н. чина. Древко знамени русского 29-го полка было найдено под кучей убитых, поздно вечером, егерем Аве...".

Впоследствии, несомое подобравшим его егерем Аве, древко парадировало в Берлине и было поставлено в Цейхгауз.

Полковник Богданович предполагает, что Аве набрел в темноте на место боя и случайно ему попалось древко. Было тихо и покойно и никакого боя за древко Аве не пришлось вести. "Я думаю, что Аве просто запутался в отдельных очагах боя, которые были брошены и нами и немцами. Не забудьте, что это был первый бой и бой очень упорный и, как первый бой, очень кровопролитный".

Дальнейшая судьба знаменщика, имя которого мы не установили, была следующей. Эвакуированный в Иейденбургский госпиталь, он сначала был взят в плен, но потом, при вступлении в город отряда генерала Сирелиуса, был освобожден и с описанием его подвига отправлен в Варшаву. Полковник Богданович свидетельствует, что Высочайшим приказом он был произведен в подпоручики и награжден орденом св. Георгия.

24-го утром в расположение полка прибыл командир XV корпуса, генерал Мартос. Спасенное знамя было ему представлено и тут же прибито к казачей пике. В таком виде оно вновь стало в строй полка, порученное новому знаменщику.

Но на этом не оканчивается история знамени Черниговского полка. 30 августа, после нескольких дней тяжелых боев, Черниговцы оказались в окружении. 700 человек пробились. Знамя вынести не удалось. Оно было вновь снято с импровизированного древка и вновь спрятано на солдатской груди, под гимнастеркой. Знаменщик попал в плен.

В одну из ночей после последнего боя, пленных Черниговцев и Полтавцев разместили в большом сарае, под охраной часовых. Беспокоясь об участи знамени и страшась обыска, хранивший его солдат узнал среди бывших в сарае своего полкового священника, отца Соколова. Он подполз к нему в полумраке сарая и доложил о спасении знамени. Считая, что священнику было бы легче сохранить знамя, чем простому солдату, он просил его принять от него полотнище. Батюшка согласился. Тут же, не спуская глаз с часовых, солдат передал знамя священнику, а последний спрятал его под рясу.

Утром отца Соколова вызвали в лазарет к умирающим. Воспользовавшись этим, он просил сестру милосердия забинтовать знамя на нем, что и было исполнено.

Вскоре в барак явился немецкий офицер и объявил, что император Вильгельм приказал отпустить на родину одного священника и десять солдат, которые могли бы свидетельствовать о том, как хорошо немцы обращаются с пленными. В бараке было несколько священников, но выбор пал как раз на отца Соколова. На другой день было подано две подводы, на которых батюшку и солдат в сопровождении немецкого унтер-офицера двинули в направлении границы. Сразу по возвращении отец Соколов отправился в Ставку, в Барановичи, где лично передал спасенное им знамя Великому Князю Николаю Николаевичу. Увы, фамилию солдата, передавшего ему знамя, батюшка не знал.

По реставрации и укреплении на новом древке, знамя было возвращено в полк. Отец Соколов был принят Государем и лично награжден им золотым крестом на Георгиевской ленте. Вот что писали тогда газеты: "Государю Императору, в 29 день минувшего сентября, благоугодно было лично Высочайше пожаловать при представлении Его Императорскому Величеству священнику церкви, 29 пех. Черниговского Генерал-Фельдмаршала графа Дибича Забалканского полка От. Иоанну Соколову, за спасение полкового знамени, золотой наперсный крест на Георгиевской ленте, из кабинета Его Императорского Величества".

Старое же древко осталось у немцев. Полковник Богданович пишет:

"Зима 1938-го года. Я в Берлинском военном музее, перед легендарным древком знамени 29-го Черниговского полка. Следы сабельных ударов, выбоины, царапины и рыжие пятна крови покрыли все древко. Дыра в копье на месте выломанного из него Георгиевского креста зияет грозной слепотой. В глубоком душевном волнении стоял я перед немым, но, одновременно, и слишком красноречивым свидетелем того, как в злобном вое шрапнелей, в зловещем стрекотании пулеметов и в предательском визге ружейных пуль, в лязге скрещивающихся штыков и в глухом треске ударов прикладами, в клубах пыли, в тяжелом вихре первого боя, с короткими, хриплыми выкриками " Ура " шла смертельная борьба за обладание знаменем. Сколько людей, бившихся за обладанием им, покоится уже 50 лет в вечном сне братских могил у Орлау.

В скупом свете берлинского зимнего дня, бесконечно одиноким, заброшенным и забытым пленником казалось древко, в его пустом копье чудился какой-то суровый укор.

В 1945 году все знамена, хранившиеся в Берлинском военном музее, были вывезены в СССР, это же касается и всех знамен, которые хранились в Белградском храме, переданных туда на вечное хранение оставшимися в живых воинами Белой армии.

Однако это были не все знамена, которые тогда вернулись.

Совсем недавно многие могли видеть возвращение на родину одного из самых прославленных знамен Русской Императорской армии – Знамени Лейб-Гвардии Гренадерского полка.

Из репортажа Юлии Малаховой в Российской газете:
“Эта история началась очень давно. Созданный специально для охраны императоров лейб-гвардии Гренадерский полк к своему столетнему юбилею получил в 1856 году из рук царя Александра II знамя. Знамя пережило немало трагедий русской истории и сегодня находится на хранении в гренадерском полку Королевской гвардии Ее Величества королевы Елизаветы II в Великобритании. Святыню спасали десятки русских офицеров в надежде, что когда-нибудь оно вернется на родину.
Подобных знамен, уцелевших после Октябрьской революции, в мире почти не осталось. У гренадерского знамени путь из России в Англию был многострадален. Сразу после октябрьских событий 1917 года капитан Додонов бежит в Питер со святыней. Передав сокровище капитану де Шатобрену, гренадеры надеются схоронить его в Киеве, куда Красная Армия еще не пришла. Но через год и здесь устанавливается советская власть. Де Шатобрена сажают в тюрьму. Бежав из ЧК, капитан рассказывает другим офицерам, где спрятал знамя, и просит переправить его в ставку белогвардейцев. После распада Добровольческой армии белогвардейцы вывозят раритет во Францию. В 1958 году в Лондоне русские офицеры капитан Крупин, поручики Корганов и Данилов обращаются к британским гренадерам с просьбой принять святыню на хранение. При этом наши офицеры ставят перед полковником Бутлером, командовавшим лейб-гвардии Гренадерским полком Ее Величества, условие: гренадерское знамя может вернуться в Россию после падения советского режима или если на родине будет создан специальный исторический музей для хранения подобных раритетов. (или если полк будет воссоздан в Российской армии, прим. Гренадер…)
Анатолий Вилков - начальник департамента по сохранению культурных ценностей Минкультуры РФ - прочел историю эмиграции гренадерского знамени в старом выпуске журнала "Часовой", который издает русское офицерство за границей. Задача департамента - возвращать на родину раритеты, поэтому Анатолий Иванович начал долгую и на первый взгляд рутинную работу по возможности передачи знамени России:
- В декабре 2000 года мы отмечали 300-летие российской гвардии, на которое прибыли и потомки русских офицеров из-за границы. К этому событию был издан Указ Президента Путина о ежегодном праздновании Дня российской гвардии. Был создан музей Российской гвардии при Эрмитаже. Инициаторами его создания выступили Геральдический совет при Президенте РФ, возглавляемый Георгием Вилинбаховым, и директор Эрмитажа Михаил Пиотровский. В музее сегодня хранится шесть тысяч гвардейских знамен. Работа по комплектованию коллекции нового музея велась огромная.
Прочитав статью, я подумал о том, что ведь условия, при которых святыню могут вернуть России, практически выполнены: в стране новая политическая ситуация, распался Советский Союз, создан специальный музей, в котором хранятся раритеты гвардейской истории. Новая Россия активно восстанавливает прежние традиции. Воссоздан в системе государственных наград орден Андрея Первозванного, военный орден Святого Георгия. Единственное "но" - это невозможность воссоздания подобного полка, так как организация в Российской армии теперь другая. Но музей создан, и мы, посовещавшись с государственным геральдмейстером Георгием Вилинбаховым, решили обратиться к британским гренадерам с письмом...
В феврале этого года командир Гренадерского полка Королевской гвардии полковник Дэвид Мадден прочел в Лондоне письмо Минкультуры России, в котором была просьба рассмотреть вопрос о возвращении знамени на родину. Были попытки поднять тему и на государственном уровне, однако Великобритания четко объяснила: знамя принадлежит офицерам, и только военные могут решить его судьбу... Полковник Мадден ответил Вилкову, что должен обсудить ситуацию с потомками русских офицеров, которые живут ныне во Франции. И вот долгожданный ответ от британских гренадеров - положительное решение принято. Анатолий Иванович комментирует письмо из Лондона так:
- На офицерском собрании было принято решение о возвращении знамени при условии его обязательного хранения только в Музее русской гвардии Эрмитажа (к слову, он расположится в здании бывшего Гвардейского штаба на Дворцовой площади). Я думаю, положительное решение было принято с учетом растущего доверия к государству и власти, которые активно работают над тем, чтобы разорвавшуюся связь времен сомкнуть.”

прославленное полковое Георгиевское знамя Лейб-гвардии Гренадер, собственноручно врученное полку Государем Императором Александром II, и заботливо хранившееся английскими братьями Гвардейскими Гренадерами более полувека...

Заканчивается первое десятилетие XXI века, но не все знамена той Великой войны вернулись на родину.

Часть из них по-прежнему покоится в земле, зарытыми при отступлении, они всё ждут своих "знаменщиков" не зная, что тех давно уже нет в живых...

Часть знамен, разрезанные на части, до сих пор хранится в эмиграции потомками бывших Русских офицеров.

Самыми прославленными полками Русской армии являлись, основанные Петром Великим, Лейб-Гвардии Преображенский и Семеновский полки.
К началу войны в строю каждого из них находились по 4 знамени (по одному в каждом батальоне).
Знамя 1-го батальона считалось полковым.

Полковое знамя Лейб-Гвардии Семеновского полка было привезено с фронта и спрятано офицерами полка под полом в алтаре полкового Введенского Собора, оно было обнаружено при подготовке разрушения храма в годы советской власти.


Полковое знамя Лейб-Гвардии Преображенского полка в 1950 году было передано оставшимися в живых чинами полка на хранение в полк-побратим Колстримский полк английской королевской гвардии, где и находится по сей день, знамена остальных батальонов находятся сейчас в Государственном Эрмитаже.


«Доблесть родителей – наследие детей. Всё тленно, всё проходяще. Только доблесть остаётся – она бессмертна.»
(надпись на одном из бородинских памятников)
Tags: ДОСААФ, Ленобласть, Питер, реконструкторы
Subscribe
promo el_tolstyh march 19, 2018 21:34 1
Buy for 300 tokens
Военно-Историческое общество "Ингерманландский полк" Битва при Гангуте и Ингерманландский полк КАК СОЗДАВАЛСЯ И ПОЧЕМУ НЕ БЫЛ ОТКРЫТ МУЗЕЙ «ГАНГУТСКИЙ МЕМОРИАЛ». Часть 3 Мемориальная Пантелеймоновская церковь. Пантелеймоновская улица (улица Пестеля), дом № 2а. Фото 2010-х годов. ГАНГУТСКИЙ…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments