el_tolstyh (el_tolstyh) wrote,
el_tolstyh
el_tolstyh

Орешек и Корела или «Начало и конец»

Взятие Нотебурга, 1702.

Есть в Ленинградской области одно капитальное строение, которое представляет собою большую историческую ценность для Великой России как память о подвигах наших героических предков, что, впрочем, не мешает ему год от года разваливаться все больше и больше. Я говорю о крепости «Орешек», расположенной на Ореховом острове напротив деревни Шереметьевки (составная часть Морозовского городского поселения Всеволожского района) с одной стороны и города Шлиссельбурга (Кировский район Ленинградской области) с другой. Построена она была в начале 14-го века новгородским князем Юрием Даниловичем — кстати, внуком Александра Невского — и являлась пограничным укреплением на случай, если соседям из Швеции захочется люто оторваться на нашей земле. Её выгодное расположение «из Ладоги в Неву» предполагало собой полный контроль за водной акваторией и могло существенно затруднить наступательный порыв любого завоевателя. Надо сказать, что расчет новгородских, а потом и московских князей оправдался полностью: до 17-го века крепость была прочным рубежом наших границ на северо-западе. Однако Смутное время взяло своё: русские хоть и держались при шведской осаде до последнего, но слабость центральной власти, её неспособность оказать поддержку осажденным сделали свое дело: с 1612 года по 1702-й наш русский «Орешек» на территории Ореховского уезда стал шведским «Нотебургом» на территории Нотебургского лёна….


Нотебург был, как казалось, крепким подспорьем в обороне границ королевства. Да и новый регион был достаточно спокойным в мирное время: местные никаких пророссийских демонстраций не устраивали, как не вели и подрывной деятельности, ну а новые приезжие вели себя тоже тихо и со старожилами разборок на предмет национальности и веры не учиняли.
Гарнизон крепости насчитывал четыре с половиной сотни военнослужащих, и командовал ими полковник шведской королевской армии Густав Вильгельм фон Шлиппенбах, брат знаменитого генерала.

солдат шведской армии. Судя по обуви — на драгуна тянет.
Известие о начале войны с Россией не было воспринято с энтузиазмом, не было воспринято и с отчаянием. Просто началась война, а значит ухо надо держать востро, быть вдвойне, по сравнению с мирным временем, готовым к выполнению любых боевых приказов, которые не обсуждаются, и не оспариваются в иных высших инстанциях. Поражение русских под Нарвой, вроде, сначала всех расслабило, а неудача морской экспедиции шведского флота под Архангельском хоть очень и насторожила, но поводов волноваться, вроде, все ж нет: каролинеры верили в своего короля и в мощь своей страны… Московия? Ха! Эка невидаль, эти московиты. У них ружей-то адекватных нет, а чтобы взять Нотебург нужны ещё и корабли, желательно побольше, ибо вплавь здесь ты ничего не преодолеешь – течение такое, что закрутит и на дно затянет! А где корабли — и где русские? Ага, последний анекдот: русские стали моряками! Или нет: русские обогнули с севера Скандинавский полуостров, прошли через Северное и всё Балтийское море (вместе с Датскими проливами, запирающими Балтику), незамеченные шведским флотом, вошли в Неву и, миновав невидимыми Ниеншанц, бросили якорь у Нотебурга! Ну-ну! В общем, пару лет в Нотеборгском лёне все было тихо.

И невдомек было шведам, что русский царь от поражений не то чтобы расстраивался, просто русский царь Петр очень любил разрешать невыполнимые задачи! Единственная адекватная судоверфь в Архангельске осталась невредимой, и потому, построив там 2 фрегата, и не через север Скандинавского полуострова и Датские проливы, но ВОЛОКОМ (!!!) потащил через болота и тайгу от Белого моря до Онежского озера, а дальше через реку Свирь привел их в Ладожское озеро. Чуть позже подошло несколько десятков кораблей рангом поменьше. Для шведов это был нежданчик. Они-то ожидали, что русские придут хоть и пешком, но без «дорогих игрушек», каковыми в те годы являлись боевые корабли, ибо были твердо уверены, что морское дело – штука сложная, и научиться ему не так уж просто, и не за пару лет уж точно! Правда, такой уж посильной помощи при штурме они не оказали, но сам факт их присутствия уже исключал возможность поддержания островного гарнизона с материка.
Конечно, русские войска, совершившие вместе с судами переход, были вымотаны, ибо преодолеть такое расстояние было крайне непросто.

Итак, в конце сентября 1702 года русская армия, обосновавшись на территории нынешнего поселка имени Морозова, приступила к осаде. Передовой отряд русских насчитывал 400 человек, позже к ним присоединилось ещё 12 000 вместе с фельдмаршалом Борисом Петровичем Шереметьевым.

Борис Петрович Шереметев
Наша армия имела в своем составе также 50 осадных орудий, которые, естественно, стала применять. С помощью лодок русские солдаты выстроили мост между берегами Невы, так что крепость оказалась полностью окружена. Из воинской вежливости и в надежде избежать больших потерь, в Нотебург был отравлен парламентер с предложением сдаться, но полковник Шлиппенбах ответил категорическим отказом, видимо, надеясь на то, что к нему скоро подойдет подкрепление и осада будет снята.

Русские начали бомбардировку цитадели, которая продолжалась непрерывно 11 дней и привела к серьезным пожарам в осажденной крепости. Впрочем, они были потушены защищавшимся гарнизоном. Справедливости ради, шведское командование в Ингрии пыталось помочь осажденным, но добраться до крепости смогло только 50 солдат финского полка. Как сейчас говорят, это было ни о чем.
А между тем, к Петру Великому было направлено послание, и тут источники разнятся: кто-то пишет, что его принесли жены шведских старших офицеров, кто-то пишет, что его доставил шведский барабанщик с просьбой о том, чтобы русский царь позволил женщинам покинуть осажденную крепость. Уж не знаю почему, но Петра Алексеевича это очень повеселило, и он ответил им, что нет, покинуть, любезные, крепость вы можете только вместе со своими дорогими мужьями! Бомбардировка возобновилась.
Однако время было осеннее, и долго сидеть под Нотебургом у российского командования желания не было, потому что места тут у нас холодные, непригодные для долгого сидения (частые и противные дожди, очень сильные ветра, высокая влажность… уж поверьте мне, стоя в Шереметьевке на пристани напротив крепости осенью, я попал под такой ветер с дождем, что меня чуть в воду не унесло от порыва!).

Поэтому 11 октября 1702 года начался штурм крепости, продолжавшийся почти 13 часов.
От предварительного обстрела из осадных орудий в крепости начался пожар, русские двинулись на неприятеля, и тут выяснилось, что лестницы для осады у нас короче, чем высота неприятельских стен… Нда-м, это по-нашему! Что сейчас, что более 300 лет назад!

Штурм Нотебурга
На тесной полосе земли между крепостными стенами и Невой шведы в упор расстреливали русских солдат. Петр Великий, видя такую ситуацию, приказал командующему штурмом подполковнику Голицыну отступать, на что наш храбрый офицер ответил посыльному: «Передай царю, что я уже не его, а Божий!», попутно приказав оттолкнуть все лодки от берега так, чтобы у 120 русских солдат под его командованием не было соблазна пуститься в бега.
Впрочем, 22 солдата и один офицер все же ему подались, отчего через несколько дней после штурма, в соответствии с приговором военно-полевого суда, потеряли опору под ногами и не смогли дышать.

Михаил Михайлович Голицын
Но вернемся к штурму. Солдаты Голицына находились в очень сложной ситуации: по ним со стен било ровно все, что могло стрелять, но они выстояли! Однако и шведы держались очень крепко, более того, рядовые шведские воины не позволяли своему командиру, полковнику фон Шлиппенбаху, сдать крепость (а один из офицеров даже настоятельно высказывался за подрыв пороховых запасов Нотебурга, чтобы русским достались лишь развалины), и только когда к Голицыну прибыл Меншиков с подкреплением, а шведов, способных держать оружие, осталось всего 81 (по иным источникам 40), был дан сигнал о сдаче крепости. Петр Великий лично ударил в барабан, сигнализируя своим войскам о прекращении штурма.

Карта штурма

Из 450 защитников крепости более 360 были ранены или убиты. Наши потери составили свыше 500 человек раненых и убитых.
Упорство осажденных произвело большое впечатление на Петра Великого, поэтому каролинеры не были пленены, а просто покинули крепость строевым шагом под шелест знамени.
Русский царь Петр Великий уважал храбрость и верность долгу.

Ну что ещё сказать напоследок…. Когда-то безымянная русская деревня, получившая от шведов название Якельверк, стала называться Шереметьевкой в память о том, что именно там была ставка фельдмаршала Бориса Петровича Шереметьева при осаде Нотеборга. Сама крепость была переименована в Шлиссельбург (комендант – будущий губернатор Санкт-Петербурга Александр Данилович Меншиков), и её взятие дало русской армии возможность двигаться дальше – на Ниеншанц (1703 год), Нарву (1704 год), а потом и Кексгольм - Корелу - Приозерск (1710 год), что в итоге привело к основанию самого прекрасного города Российской империи, Советского Союза и теперь уже Российской Федерации – Санкт-Петербурга и крепости Кронштадт (ну ладно вам, не обижайтесь, это у меня уже местечковый патриотизм играет. Конечно же, все города в нашей большой стране по-своему прекрасны!).
В последствии крепость стала политической тюрьмой, где был убит Иоанн Антонович, сын правительницы России Анны Леопольдовны, и казнен Александр Ульянов, родной брат Владимира Ульянова.
Деревни Шереметьевка и Кошкино со временем влились в рабочий поселок при Шлиссельбургском пороховом заводе, основанном в конце 19-го века, и получило все это название «поселок имени Морозова», на территории которого жили деды-прадеды вашего покорного слуги испокон веку, ещё при российских самодержцах.

Кексгольм. 1710 год. С предысторией.

По правде говоря, изначально никакой это был не Кексгольм, а самая что ни на есть русская Корела, построенная в XIV веке для защиты наших рубежей от очень назойливых соседей (шведов), которые «спали и видели», что ж ещё у русских варваров оттяпать. Притом, России в те годы, в нашем современном понимании, не существовало, долгое время имела место быть т.н. «феодальная раздробленность», и русские, жившие в Великом Новгороде, могли совсем никак "не знаться" с русскими, жившими в Нижнем Новгороде. Поэтому все «поползновения агрессора» отражались не каким-то там «единым русским миром», а конкретно, например, новгородцами вместе с владимирцами или вообще водиночку кем-либо из наших предков. Ну так да, а вы как хотели? Пошли шведы на тебя, а ты, например, из Великого Новгорода… Всё. Твои проблемы. Дальше – как договоришься. Да не с врагами, а с такими же как ты русскими, но живущими во Владимире, Москве, Твери, ибо каждый тогдашний князь – как тот суслик, который себя в поле агрономом считает. Несколько столетий подряд на этих рубежах мы крепко держали в своих руках «кубок победителя» во всех товарищеских и не очень соревнованиях, случавшихся между нами и скандинавами. В нашу пользу играло и то, что шведы никак не «работали» с местным населением, и многие коренные народы, проживавшие на севере современной Ленинградской области, предпочитали оставаться в составе Новгорода, а потом и Московского государства, потому что "московиты" в их внутренние дела особо не лезли и ни к каким тогдашним «европейским ценностям» приобщать не пытались.

Кексгольмская крепость
Однако в годы нашей Смуты, когда центральная власть сидела не то в Кремле, не то в разбойничьих таборах (а не то вообще за рубежом, и простому человеку было не понять, кто ж там наш государь, и, главное, где?), шведский лев все же добил русского мишку.
Пишу и через 400 лет после произошедших событий с болью в душе, ибо с Корелой получилось почти так же, как с Орешком: русские люди, находившиеся на местах, встретили врага лицом к лицу, притом, что толком у нас регулярных частей там не было, т.е. основную часть наспех сколоченного гарнизона составляли люди далеко не военной профессии, но все же было принято решение «стоять насмерть». Полгода, с сентября 1610 года по март 1611 года наши героические предки выдерживали осаду. Нас было не более 3000 человек во главе с воеводой Иваном Михайловичем Пушкиным. Карелы, жившие в тех краях, оказывали всяческую помощь осажденным, а многие даже были за стенами крепости в рядах защитников, и это, в итоге, шведами запомнилось надолго, и в последствие частенько карелам напоминалось (к слову, к ним у шведов было более жесткое отношение, чем к русским). Мы ждали помощи, но Москва оказалась не в состоянии её оказать, ибо как раз в то время там сидели польско-литовские войска. Конечно, граф Якоб Понтуссон Делагарди, шведский командующий и редкостная «личность», неоднократно предлагал русским сдаться. Притом, каждый раз условия капитуляции менялись, и только когда сил и надежд на помощь у осажденных совсем не осталось, было принято решение сдать крепость (на условиях, что или вы нам по-человечески даете уйти, или мы вам тут «трэш и угар» устроим).

Захватчики, войдя за ворота, были поражены тому, что увидели: во-первых, русскими под башни был заложен порох (так сказать, на случай прощального фейерверка, если бы не договорились), во-вторых, шведских офицеров ошеломила численность оборонявшихся, защищавших крепость после полугода осады (в живых - не более сотни, а остальные или умерли от болезней, или погибли, отражая атаки). Предложение поступить на шведскую государственную службу со всеми «льготами и военной ипотекой», бывшими осажденными было категорически отвергнуто.
Таким образом, на 99 лет русская Корела стала шведским Кексгольмом.

Если для России эта крепость была, в первую очередь, пограничным укреплением, то для шведов по итогам, закрепленным в Столбовском договоре 1617-го — воинской частью, расположенной за 200 километров от русско-шведской границы. С учетом постепенного отставания московского войска от технических и образовательных реалий тех времен, это местечко превратилось в тихий гарнизончик с монотонной службой… Ну так с последней русско-шведской войны 1656-1658 гг!
Не до смеха стало в 1702 году, когда пал Нотебург, а потом, в 1703 году, Ниеншанц. Ещё более тревожно стало в 1704, когда русскими была взята Нарва, и окончательно «смешарики уехали», когда основная шведская армия под личным командованием короля Карла XII в 1709 потерпела поражение под Полтавой. Тут уж было не до шуток, ибо в 150 километрах от Кексгольма строится Санкт-Петербург, гарнизон которого постепенно усиливается новыми частями, а от Стокгольма помощь так и не приходит.

Комендант крепости, полковник шведской королевской армии Юхан Штерншанц, отнюдь не горел желанием повторять подвиг русского гарнизона, потому стремился сделать все от него зависящее, чтобы максимально облегчить свое возможное сидение при русской осаде.

А делать там пришлось немало, и, желательно, за короткий срок, ибо на должность он был назначен недавно (предыдущий комендант уехал в Выборг), и ему очень не хотелось, чтобы в случае чего все шишки за неудачу полетели в его огород. Им было приказано по примеру Ниеншанца, спалить все городские окрестности, чтобы ничто не закрывало обзор и не могло послужить для укреплений позиций осаждавших.
С одной стороны, Кексгольмская крепость была окружена надежными каменными стенами и водной преградой. Однако, с другой, известие о падении Выборга ясно указывало, что теперь помощи осажденным ждать неоткуда.
Русская армия под командованием генерал-майора Роберта Брюса с июля 1710 года приступила к осаде. Притом, Петр Великий, направляя смешанный отряд, изначально поставил вопрос только о бомбардировке, т.е. личный состав пехоты и кавалерии применять в самом крайнем случае, когда это действительно необходимо.

Трудность выполнения данного приказа состояла в том, что тяжелой артиллерии у Брюса на тот момент не было, поэтому до августа месяца пришлось ожидать осадные орудия из Орешка/Нотебурга/Шлиссельбурга, которые были доставлены по водному пути. Шведы по-честному терпели месяц. С учетом того, что русская осадная артиллерия, едва прибыв, тут же снесла им пороховой склад, и больше у них запасов пороха не было, на мой взгляд, это не так уж и мало. Ну, а узнав о прибытии к осаждавшим новой партии тяжелой артиллерии, комендантом крепости было принято решение о сдаче.

8 сентября 1710 года была подписана капитуляция, и шведским военнослужащим было разрешено покинуть цитадель с оружием, но без знамен (как намек королю Карлу на то, что «могли бы твои и лучше сражаться»). Однако часть каролинеров осталась на территории, захваченной русскими войсками. Связано это было, скорее всего, с тем, что шведский гарнизон набирался из местных, проживающих конкретно на данной территории, и идти в Нейшлот им было незачем: кто-то прельстился русской службой, а кто-то решил вернуться к крестьянским корням, досыта наевшись «жизнью по режиму».
Как бы то ни было, но Кексгольм остался Кексгольмом, и обратно в Корелу его никто не переименовывал (даже после Ништадского мира).
В наше время Кексгольмская крепость находится на территории города Приозерска Ленинградской области (историко-краеведческий музей «Крепость Корела»), и одна из особо понравившихся автору её достопримечательностей – это медные ворота, отлитые из нагрудных знаков пленных шведских офицеров (не путать с теми, которые обиты кирасами).

Я не зря назвал эту статью «Начало и конец»: с взятия Нотебурга началось фактическое освобождение Ореховского уезда из-под власти шведской короны, а Кексгольм являлся тому завершающим событием.

...
Хандога Дмитрий
Tags: клеветники
Subscribe
promo el_tolstyh march 19, 2018 21:34 1
Buy for 300 tokens
Военно-Историческое общество "Ингерманландский полк" Битва при Гангуте и Ингерманландский полк КАК СОЗДАВАЛСЯ И ПОЧЕМУ НЕ БЫЛ ОТКРЫТ МУЗЕЙ «ГАНГУТСКИЙ МЕМОРИАЛ». Часть 3 Мемориальная Пантелеймоновская церковь. Пантелеймоновская улица (улица Пестеля), дом № 2а. Фото 2010-х годов. ГАНГУТСКИЙ…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments