el_tolstyh (el_tolstyh) wrote,
el_tolstyh
el_tolstyh

Category:

Шлиман, золото и Россия - совпадения...

В 8 лет произошло судьбоносное для мальчика событие: отец подарил ему «Всемирную историю для детей» с картинками, в которой среди других было изображение объятой пламенем Трои. Генрих сразу же безоговорочно поверил в подлинность изображенных событий, и его мечтой стало открытие легендарного города. Гомер сразу же стал для него не полулегендарным сказочником из далекого прошлого, а реальным летописцем древних греков.
В 14 лет ему пришлось оставить школу и самому зарабатывать на пропитание. Он поступил учеником в лавку «По совместительству» будущий гений бизнеса и археологии мыл полы, отпускал посетителям масло и рыбу, чистил хозяевам башмаки… Так продолжалось пять лет, но однажды юный Г. Шлиман отправился пешком в Гамбург, где надеялся найти работу на корабле. Он нанялся юнгой на шхуну «Доротея», которая в ноябре 1841 года отплыла в Венесуэлу. Тогда же пережил первое испытание: корабль попал в жесточайшую бурю и потерпел крушение у берегов Голландии.
И здесь Фортуна впервые вмешалась в его судьбу. Генрих — один из девяти чудом спасенных в декабрьском Северном море. Фортуна даже подает ему недвусмысленный знак: единственная вещь с утонувшего корабля, которую волны выбросывают на берег, — это сундучок с его вещами! Но больше у него ничего не осталось. Чтобы не умереть от голода, приходится просить милостыню.
Наконец ему удается устроиться в одну торговую фирму в должности курьера. В маленькой мансарде он приступает к изучению языков, применяя им же самим созданный метод. В результате за два с половиной года овладевает шестью европейскими языками, затрачивая на изучение каждого не более шести недель. Среди них русский, хотя в Амстердаме, кроме русского консула, нет ни одного человека, знавшего этот язык. (В зрелые годы Г. Шлиман владел 14 языками. Сам же в конце жизни заявлял, что свободно изъясняется на 22. Во время путешествий он писал свои дневники на языке той страны, в которой находился.)

В 1846 году 24-летний Шлиман едет в качестве агента своей фирмы в Петербург, а годом позже уже основывает здесь собственный торговый дом, принимает российское гражданство и записывается в купеческую гильдию под именем Андрея Аристовича Шлимана. Железная деловая хватка и готовность идти на риск умножают его состояние с невиданной скоростью. Шлиман брался за все, что приносило прибыль: продавал в Амстердам русский хлеб и ввозил в Россию селитру, брал подряды на лес для сгоревшего Кронштадтского порта, одним из первых начал инвестировать в российское бумажное производство и поставлять в Россию типографское оборудование. Здесь, он нажил себе состояние в миллион рублей.
В разгар Клондайкской золотой лихорадки Шлиман отправился на Аляску, чтобы похоронить брата, умершего на золотых приисках. Там без особого труда он получил американское гражданство и заодно льготную лицензию по скупке и вывозу золотого песка у старателей Сан-Франциско. Вскоре открыл банк, в котором самостоятельно покупал и перепродавал золото. Даже заболев тифом, в полубреду, он ни разу не позволил обмануть себя.
Вернувшись через несколько лет в Россию, он стал одним из самых богатых людей торгового Петербурга, увеличив свое состояние в несколько раз. В 30 лет Генрих Шлиман женился на 18-летней Кате Лыжиной — сестре одного из богатейших русских купцов.
И вновь Фортуна стоит за его спиной. Незадолго до Крымской войны он вложил огромные деньги в плантации индиго — растений, из которых добывался натуральный краситель синего цвета. Когда начались боевые действия в Крыму, вырос спрос на военные мундиры синего цвета, и Г. Шлиман, сам того не предполагая, оказался в этой области… монополистом. Фактически он смог диктовать цены на этот продукт. Вскоре ему в третий раз невероятно повезло: во время знаменитого пожара в Мемеле, когда за четыре часа выгорели и город, и порт, огонь не тронул лишь амбары, в которых хранилось шлиманское индиго стоимостью более 150 тысяч гульденов.
Но как можно объяснить столь невероятное везение? Начавшаяся в 1853 году Крымская война стала поводом для очередной авантюры молодого коммерсанта. Генрих добился, чтобы его фирма стала генеральным подрядчиком русской армии, и начал беспрецедентную аферу. Специально для армии были разработаны самые дешевые сапоги с картонной подошвой, мундиры из некачественной ткани, ремни, провисающие под тяжестью амуниции, фляги, пропускающие воду, и так далее. Все это представлялось как товар наивысшего качества.
Безусловно, такое снабжение армии в немалой степени повлияло на поражение России, а Г. Шлиман в данном случае вел себя как преступник. В России об этом не забыли. Когда много лет спустя он обратился к императору Александру II с просьбой о въезде в страну, тот на его прошении наложил лаконичную резолюцию: «Пусть приезжает, повесим!» Прекрасно помню, как в своих лекциях известный археолог, профессор МГУ А. В. Арциховский, упоминая этот эпизод из богатой биографии героя, характеризовал его исключительно терминами «подлец и негодяй». Очень не любил его Артемий Владимирович!

поражает ограниченность наших нуворишей, в одночасье сколотивших огромные состояния благодаря лишь близости к дряхлеющему сановному телу. Как им далеко до нашего героя, который своим потрясающим трудолюбием, целеустремленностью и интуицией заработал свой капитал! И главное: сумел вовремя выйти из бесконечной и в итоге бессмысленной гонки за «золотым тельцом» и заняться любимым делом. Поэтому, когда видишь нашу финансовую и политическую «элиту», накопившую уже такие суммы, которые невозможно потратить за всю оставшуюся жизнь, поражаешься — куда больше? И, главное, зачем? Но они не могут остановиться и бегут, как белка в колесе, на одном месте, не имея ни сил, ни желания вырваться из этого круга. А на что тратят шальные деньги — не хочется и говорить! На их фоне Г. Шлиман — образец бескорыстия и позитивной целеустремленности!

Дом на Васильевском острове в Санкт-Петербурге, в котором жил Г. Шлиман В середине жизни Г. Шлиман — русский оптовый купец первой гильдии, потомственный почетный гражданин, судья Санкт-Петербургского торгового суда, директор Императорского государственного банка в Санкт-Петербурге. Молодой миллионер живет в большом доме с русской женой и детьми. В доме слуги, выезд, налаженное дело, огромное состояние. Жизнь состоялась! Казалось бы, что еще надо? Живи и наслаждайся жизнью! Но солидная, скучная и рассудочная жизнь разлетается на куски. Семейная жизнь не ладится. Его супруга, Екатерина Петровна Лыжина, родила троих детей, но счастья не дала. Она не любит мужа, не желает в сотый раз выслушивать стихи из «Илиады» и рассуждения об античной истории, а тем более учить древнегреческий язык. Именно это и разрушает брак. Становится скучно. Но у миллионера есть мечта, которая не умерла с годами: найти легендарную Трою. И он принимает судьбоносное решение. В 46 лет Генрих продает свое «дело», оставляет жену и троих детей, назначает семье хорошее содержание, и уезжает из России с огромным состоянием в 2,7 миллиона рублей. Он путешествует по миру, слушает лекции по археологии в Сорбонне, наконец, заочно разводится с русской женой и женится второй раз на 18-летней гречанке Софье Энгастроменос, а двум родившимся от этого брака детям дает древнегреческие имена — Агамемнон и Андромаха. В 48 лет Г. Шлиман начинает искать свою Трою. Никто не относится серьезно к этому предприятию, полагая, что богатый чудак просто решил пустить по ветру свои миллионы.
Но он работает со страстью, до изнеможения и не жалеет себя. И тайна Трои уступает настойчивости. Раз за разом перечитывая «Илиаду», Г. Шлиман пришел к выводу, что цель его жизни расположена в Малой Азии, где- то у входа в пролив Дарданеллы. На свои средства он купил в Англии партию кирок и лопат, во Франции — новые тележки для перевозки земли, а в Турции нанял 100 рабочих. С собой привез рекомендательные письма для турецких властей, и раскопки в Малой Азии пошли полным ходом. Там, на средиземноморском побережье, под холмом Гиссарлык, по его расчетам, должна была находиться Троя. Рабочие переворотили здесь 250 тысяч кубометров земли и все-таки нашли легендарный город! Важен и еще один факт: знаменитый «дилетант» не первый решил довериться Гомеру. Еще в XVIII веке француз де Шевалье копал в Троаде. В 1864 году австриец фон Хан заложил разведочный раскоп именно на том месте, где спустя 6 лет копал Г. Шлиман, — на холме Гиссарлык. Но раскопал Трою все же Г. Шлиман! И в этом опять видится какое-то предназначение. Итогом этих исследований стало не только эпохальное открытие города Приама, Елены и Гектора, но и многочисленных древнегреческих кладов, самым знаменитым из которых стали так называемые «сокровища Приама».

«КЛАД ПРИАМА»: МИСТИКА, ДЕТЕКТИВ И СПАСЕНИЕ СОКРОВИЩ Профессиональные археологи хорошо знают, что самые интересные находки бывают в конце полевого сезона и очень часто в последний день исследований. И действительно, жизнь, как правило, подтверждает эту примету: наиболее неожиданные открытия нередко происходят согласно этой примете. Подобные случаи были и в моей полевой практике, но мало кто знает, что самое выдающееся открытие в археологии XIX века также произошло практически в день завершения раскопок.
Начиная с апреля 1870 года Г. Шлиман копал, руководствуясь в основном интуицией и своими представлениями о Трое. Раскопки продолжились на второй год, и на третий, когда в нижней части культурного слоя обнаружились мощные фундаменты со следами пожара. Казалось бы, цель достигнута, но наступает обычное в таких случаях душевное опустошение и угнетенное состояние. В эти дни он пишет своему русскому сыну Сергею: «Вот уже три года продолжаются наши раскопки. Мы извлекли из недр Илиона целый музей в высшей степени замечательных, никогда прежде не виданных древностей. Но теперь я устал, и поскольку достиг цели и осуществил великую идею моей жизни, то 15 июня я прекращаю раскопки здесь, в Трое, навсегда».
До конца намеченного срока остается несколько дней. И вновь очередной подарок судьбы!
Со слов Г. Шлимана, дело было так. Откопав желанную Трою, он решил завершить работу 15 июня 1873 года и уехать домой, чтобы засесть за составление полевого отчета. И вот за сутки до этого, 14 июня, произошло то, что впоследствии привело в восторг весь цивилизованный мир — он нашел то, что увенчало всю его работу — «клад царя Приама»! В этот день Генрих и Софья наблюдали за завершением раскопок. Он спускается в глубокую траншею, чтобы еще раз осмотреть стены и убедиться в правоте своих выводов. Неожиданно на глубине 8,5 метра прямо перед ним… отваливается кусок земли, и Г. Шлиман видит в стене покрытый зеленью странный предмет, под которым сверкает… золото!
Давайте теперь представим это событие. Золото появляется перед человеком, который одержим идеей доказать открытие легендарного города. Происходит это прямо перед ним и именно в тот момент, когда он осматривает стены раскопа. И больше никто эту находку не видит. Мистика! Разве такое бывает в жизни? Оказывается, бывает. Прожженный коммерсант сразу же понимает значение находки и смотрит наверх. К счастью, никто из многочисленных рабочих не обращает внимания на небольшой обвал внизу. Он сразу же принимает решение и распускает рабочих по домам. В качестве предлога объявляет, что сегодня у него праздник — день рождения, который он собирается отметить. Все удивлены — всего лишь 8 часов утра, и раскопки только начались. Но когда Софья заявляет, что все получат деньги за полный рабочий день, рабочие с поздравлениями расходятся по домам, не подозревая о сокровищах.

Тайну открытия удалось сохранить, что само по себе тоже поразительно! Супруги остаются вдвоем и осматривают обвал. Вещи находятся в твердом, как камень, слое красной золы, а прямо над ними возвышается мощная крепостная стена высотой 6 метров. Рискуя жизнью, Г. Шлиман залезает под стену и начинает расчистку. Первым он достает странный медный предмет, который оказывается овальным щитом длиной в полметра. Затем находки появляются как из рога изобилия: золотые и серебряные кубки, вазы, чаши и слитки, медные топоры, кинжалы и ножи… Впоследствии он так описал происшедшее: «В величайшей спешке, напрягая все силы, рискуя жизнью, ибо большая крепостная стена, которую я подкапывал, могла в любую минуту похоронить меня под собой, я с помощью большого ножа раскапывал клад. Вид этих предметов, каждый из которых обладал колоссальной ценностью, придавал мне смелости, и я не думал об опасности».
Заворачивая находки в шаль, верная жена тайком проносит их в маленький домик, стоящий неподалеку от места раскопа. Там их рассматривают за задернутыми занавесками. Вскоре столы в комнате наполняются сокровищами невероятной ценности. Супруги не сомневаются — это «клад Приама», последнего царя Трои. На столе лежали килограммы драгоценностей: золотой флакон весом 403 грамма, посуда из серебра, электра и меди, различные предметы из слоновой кости и полудрагоценных камней… Рассматривая большую серебряную чашу, Софья заглядывает внутрь и высыпает из нее содержимое. Перед изумленной парой выпадают диадемы, цепочки, браслеты, серьги, перстни, пуговицы и бесчисленное множество мелких украшений из чистого золота. «Это сокровища Елены!» — убежден Г. Шлиман. Опись находок продолжалась всю ночь и закончилась лишь к утру.

Согласно одному из источников, она включала: 27 259 изделий из бронзы, серебра и золота! Клад состоял из 13 сосудов, из которых 8 были изготовлены из драгметаллов, 3 золотых слитков, 29 орудий труда и 8 копий из бронзы. В него также входили 2 великолепные золотые диадемы (большая из 16 441 и малая — из 2211 деталей), 6 браслетов, 16 подвесок, 44 бляшки, 870 колец и более 60 серег из 158 деталей. Всего полтора килограмма только золота! И всем этим драгоценным находкам было более трех тысяч лет. Впоследствии сам Г. Шлиман оценил их в один миллион рублей. Все они находились под углом строения, которое немедленно было названо «домом Приама» Через три дня, 17 июня 1873 года, раскопки прекращаются. Согласно договору, заключенному с османским правительством, половину находок необходимо было передать Турции. Но Генрих и Софья решают нарушить договор и вывезти клад в Европу. Совершенно справедливо они полагают, что нет никакой гарантии его сохранности турецкой стороной. К тому же они узнают, что неверные рабочие обнаружили еще один клад, который утаили и полностью расхитили. Решение принято, и при помощи верных помощников «сокровища Приама» нелегально покидают пределы Турции. По одной версии, в корзинах с овощами, подругой, в шести ящиках. Они были тайно погружены на зафрахтованное греческим консулом судно, которое первоначально доставило их на остров Силос (Киклады), а затем другой корабль привез в Афины. Классическая контрабандная операция.

С другой стороны, это была редчайшая в истории контрабанда во имя науки. Золотой флакон из «клада Приама» В Греции родственники Софьи прятали драгоценные кубки, диадемы и серьги на своих фермах: в амбарах, садовых домиках и даже в дупле дерева. Спустя некоторое время Г. Шлиман все же объявляет о своей находке, готовит и издает солидный труд на трех языках. Через несколько лет после жарких споров станет ясно, что обнаруженный клад является одной из наиболее значительных археологических находок человечества. В дальнейшем Г. Шлиман продолжал исследования еще 16 лет — до 1890 года. Кроме Гиссарлыка, он вел раскопки в Микенах, на острове Итака, в Орхомене и Тиринфе. И вновь невероятное везение. В 1876 году в «златообильных», по определению Гомера, Микенах он делает не менее поразительные открытия: среди прочего находит пять шахтообразных гробниц с массой драгоценностей. Он обнаруживает в них посмертные золотые маски, короны и диадемы, браслеты и бляхи, перстни с изображениями охоты и сражений и бронзовые мечи, кубки для вина и золотые пуговицы, фигурки идолов и множество других уникальных изделий. Древнее золото измеряется килограммами. Эти находки Г. Шлиман по традиции приписывает известным участникам Троянской войны — царю Агамемнону и его спутникам. Только простое перечисление обнаруженных в Микенах сокровищ занимает 206 страниц убористого текста. Кто из профессиональных археологов, за исключением египтолога Г. Картера, может похвастать таким изобилием находок из благородных металлов? А это ведь только часть из открытий увлеченного любителя! Раскопанные Г. Шлиманом «златообильные Микены»

И теперь внимание. Всего лишь за 20-летнюю научную деятельность Г. Шлиманом было найдено 129 кладов! В среднем по 6 кладов в год. В них находилось более 40 000 находок! Можно с уверенностью утверждать, что это феноменальное достижение в мировой археологии, которое невозможно объяснить только одним везением. И что самое поразительное: он не ставил перед собой цели найти клады, но они с завидной регулярностью открывались ему во время раскопок! Несмотря на великие открытия XIX и XX веков, ни один археолог не находил такого количества кладов с золотыми изделиями и уникальными произведениями искусства. Благодаря ему и его открытиям археология стала в Европе модной и престижной наукой, а у Г. Шлимана появилось множество продолжателей. Поразительно, но факт: в последующие годы только в Месопотамии было найдено 580, а в Леванте — 700 древних кладов! Но золото крайне опасный металл. Столь счастливые и необъяснимые находки многочисленных кладов и сокровищ не могли пройти бесследно. Даже для бескорыстного человека, который сам финансировал проводимые исследования.

Гром все-таки грянул! В последние годы жизни Г. Шлиман проводил свободное время в Афинах, где выстроил обширный дом. Но проживал в этом дворце не подолгу, так как много путешествовал и продолжал раскопки. И все-таки золото не принесло ему счастья. К концу жизни он чувствовал себя все более одиноким, у него испортились отношения с женой, стала часто нападать хандра. Первооткрывателя Трои почитали во всем мире, но профессиональные археологи вполне заслуженно осуждали его методику раскопок, которая казалась им варварской. Г. Шлиман был убежден, что давно переломил свою судьбу, но не знал лишь одного: судьба вскоре разыграет с ним тот же самый, только на сорок с лишним лет отложенный финал. Известный всему миру археолог и любимец Фортуны умер в дороге. Поразительно, но миллионер скончался в больнице… для бедных. И в этом тоже видится какая-то символика. …

26 декабря 1890 года. Сутулый старик, упавший в пыль на неаполитанской улице, был одет так скромно и неприметно, что прохожие отнесли его к больнице для бедных. Она оказалась закрытой. Умирающего положили прямо на грязную мостовую у входа, а затем долго стучали в тяжелую дубовую дверь. У старика не оказалось никаких документов, и дежурный врач пристроил его на жесткую деревянную скамью, стоявшую в прихожей. Больной был без сознания — закрытые глаза, запавший рот, бессильно упавшие худые руки. Время шло, но им никто не занимался. Лишь когда из висевшего у него на шее мешочка неожиданно хлынули золотые монеты, вокруг старика засуетились врачи. Они быстро установили, что произошло воспаление среднего уха, которое проникло в мозг и привело к потере речи. Спасти больного было уже невозможно. К вечеру он начал бредить и через несколько часов умер.
А еще через несколько часов, на следующее утро, практически все телеграфные агентства и газеты оповестили мир, что в одной из неаполитанских больниц скоропостижно скончался знаменитый миллионер и археолог, приехавший в Италию на лечение…

Фигура Генриха Шлимана — не рядовое, даже для своего века, явление. Его вклад в науку нельзя оценить однозначно. Г. Шлимана «поправляют» уже 100 лет по делу и без дела. Он и впрямь не раз ошибался: путал датировки, часто варварски вел раскопки и выдавал желаемое за действительное. Кроме огромной любви к Гомеру и античной истории богатый купец жаждал славы. Для того чтобы рекламный бум вокруг него не утихал, он даже обзавелся специальным агентом, который должен был поддерживать в прессе интерес к его персоне. С другой стороны, он всегда выделялся страстью к новым открытиям; даже тогда, когда деньги, слава и годы звали его к отдыху. Не может не вызывать уважения и его удивительная, доходившая иногда до фанатизма целеустремленность, безусловный талант и широта взглядов. Несмотря на естественную прижимистость, характерную для коммерсантов, он не жалел личных средств для достижения своей мечты. При этом средств собственных, заработанных как тяжелым трудом, так и рискованными авантюрами, но все же своих, а не украденных у народа. На них в течение 20 лет он финансировал грандиозные археологические раскопки в Греции и Турции, издавал научные труды и в итоге разбудил у многих людей интерес к прошлому своей страны. Его успех стал триумфом археологии, которая стремительно превращалась в модную и престижную науку. Еще вчера безвестный дилетант, выскочка-миллионер стал мэтром. Г. Шлиман приобрел бешеную европейскую популярность: читатели газет поверили в успех простого человека, из нищего ставшего миллионером. Он стал одним из создателей мифа о выходце из низов, побеждающем обстоятельства умом и волей. И, безусловно, шлейф золота и невиданного везения тянулся за этим человеком, вызывал к нему интерес и уважение.
Да, Г. Шлиман не стеснялся в выборе средств для доказательства своих идей, в которых сам нисколько не сомневался. В то же время нельзя не признать, что за свою научную деятельность он открыл огромное количество кладов. Современники объясняли его «везение» тем, что он покупал или даже заказывал у ювелиров произведения «древности», из честолюбия закапывая «клады» на месте находки. Но не все так просто. Сегодня, когда большинство археологов не сомневается в подлинности его находок, никто не станет спорить, что ему, дилетанту, фантастически везло. И какого-либо объективного объяснения этому феномену нет.
Приведу один интересный, но малоизвестный факт. По устному сообщению его русской невестки Анастасии Георгиевны Шлиман, уроженки Харькова, он собирался найти «золотое руно» аргонавтов в Колхиде, и даже наметил план раскопок в окрестностях нынешнего Батума. Кроме этого он намеревался также провести исследования на Крите, на месте древнего Кносса, столицы легендарного царя Миноса.
Но этим планам не суждено было сбыться. В первом случае русское правительство недвусмысленно пригрозило Шлиману каторжными работами за многоженство, а во втором — ему не удалось приобрести участок, на котором должны были вестись раскопки. В свете потрясающей ауры этого человека, не сомневаюсь, что если бы эти планы исполнились, Кносский дворец был бы открыт гораздо раньше, чем это сделал А. Эванс. Наверняка произошла бы и еще одна сенсация — открытие крупнейшего клада в Колхиде. Но древнее золото после своего появления из небытия начинает жить собственной и, как правило, непростой жизнью. Найденные миллионером-археологом сокровища стали достоянием музеев Греции, Германии, Турции и России. Но до настоящего времени они остаются «яблоком раздора» между этими странами.

СУДЬБА ТРОЯНСКИХ СОКРОВИЩ
Первые скандалы с кладами вспыхнули еще при жизни их первооткрывателя. Незаконный вывоз «клада Приама» из Турции не мог пройти без последствий. Турецкое правительство, узнав из прессы о находке, затеяло судебный процесс. Оно обвинило Г. Шлимана (и, надо признать, справедливо) в незаконном присвоении золота, добытого в турецкой земле, и в контрабандном вывозе его за пределы страны. Турция была глубоко возмущена поведением археолога, однако он твердо стоял на своем, утверждая (и также справедливо), что спас наследие Трои от нечистых на руку местных чиновников. В результате турки подали иск в греческий суд, обвиняя миллионера в утайке государственных ценностей. Проиграв суд, тот в ответ платит компенсацию с прежним купеческим размахом — 50 тысяч вместо 10 тысяч франков — в 5 раз больше, чем потребовали турки.
Естественно, что после этого он вновь налаживает отношения с турецкими властями, и они прекращают судебное преследование. Со временем Г. Шлиман задумывается о дальнейшей судьбе своего уникального собрания. После открытия микенских гробниц, уже в декабре 1876 года он посылает телеграмму греческому королю Георгу (Вильгельму) I Ольденбургскому. В ней, в частности, он пишет: «В величайшей радости сообщаю Вашему Величеству, что нашел гробницы, которые, согласно Павсанию, являются гробницами Агамемнона, Кассандры, Эвримедона и их спутников… В гробницах найдены бесчисленные сокровища из чистого золота… Поскольку я работаю из любви к науке, то не претендую на эти сокровища, которые с величайшим удовольствием передаю Греции». В ответ королевский секретарь лишь сдержанно поблагодарил дарителя за это решение. Дело в том, что по соглашению с властями он и так обязан был передать все находки греческому правительству.

Но этот «широкий жест» первооткрыватель микенских гробниц сделал с легким сердцем, ибо был уверен, что найденные им сокровища не расползутся по карманам местных чиновников. В настоящее время микенское золото хранится в Национальном археологическом музее Афин, а Г. Шлиман является одним из национальных героев Греции. Когда был замят скандал с незаконным вывозом «клада Приама», Г. Шлиман стал полновластным обладателем сокровищ. Он был не прочь до конца жизни любоваться ими в собственном доме в Афинах, но прекрасно понимал, что, являясь частной собственностью, их дальнейшая судьба может быть непредсказуемой. Национальный археологический музей в Афинах, где выставлены микенские сокровища Первое, что приходит ему в голову — предложить «золото Трои» Греции. Но по вполне понятным политическим причинам (клад был нелегально вывезен из Турции) Греция отклоняет это лестное предложение.
Тогда Г. Шлиман пытается продать свои находки в Лувр, Британский музей и Эрмитаж. Англия медлит. Франция холодно принимает предложение и не отвечает. Россия резко отказывает. Италия выжидает развития событий. Спустя век в этих странах горько пожалеют о своей щепетильности, а между некоторыми из них развернется нешуточная борьба за наследие археолога-миллионера. С1877 по 1890 год выставка «Золото Трои», включавшая почти 4,5 тысячи предметов, экспонировалась в лондонском музее Виктории и Альберта. Все шло к тому, что эти находки останутся в Туманном Альбионе. Но их владелец принимает неожиданное для многих решение: несмотря на выгодные предложения Англии, он приносит сокровища в дар Германии. Произошло это в 1881 году, и тогда благодарный Берлин, с соизволения кайзера, объявляет его почетным гражданином города. В том же году Г. Шлиман убеждает германский МИД выкупить у Турции оставшуюся часть коллекции. Благодаря поддержке рейхсканцлера О. Бисмарка и немецкого посла в Стамбуле он посещает столичный музей и замирает в ужасе перед витриной со своими материалами. Сбылись его худшие опасения: самые ценные вещи из золота бесследно исчезли…

Не все столь однозначно в нашем мире. Г. Шлиман оказался прав: явное нарушение закона в виде нелегального вывоза сокровищ из страны… спасло их для человечества! Если бы он полностью выполнил все условия договора с Турцией, то сокровища Трои, скорее всего, навсегда бы пропали в этой стране. Г. Шлиман оставил завещание, согласно которому после его смерти Германия становилась наследницей троянских древностей. Так и случилось. Уже в 1891 году из Пирея в Гамбург прибыл корабль с десятками ящиков, в которых находилась его коллекция. Турция также передала в Берлин часть находок из раскопок в Трое. В результате в Германии оказалось одно из крупнейших собраний гомеровской эпохи. Вплоть до 1939 года оно было выставлено в Берлинском музее первобытной и древней истории. С началом Второй мировой войны по приказу Гитлера все экспонаты из драгоценных металлов были спрятаны в банковские сейфы, а в 1941 году их перевезли в бункер одной из башен ПВО на территории Берлинского зоопарка. Весной 1945 года этот район непрерывно бомбили, и он превратился в руины. Затем здесь шли ожесточенные бои.

И вновь мистика. Башня, в которой хранилось золото Трои, не пострадала! Но сокровища из нее «пропали» на 50 лет. Сегодня уже известно, что, несмотря на строжайший приказ Гитлера, директор Музея первобытной и древней истории В. Унферцагт на свой страх и риск решил не вывозить золото из Берлина. Когда же в столицу Третьего рейха вошли советские войска, он передал три запечатанных ящика советской экспертной комиссии. Это случилось в мае 1945 года, когда в обстановке строжайшей секретности они были вывезены в Советский Союз. Вплоть до своей смерти в 1971 году В. Унферцагт хранил эту тайну, и в Германии никто не знал, куда же делись троянские сокровища. Надо признать, что, передав их советским властям, он спас уникальные археологические находки от расхищения и возможной гибели. На зенитной башне в Берлинском зоопарке. В ее подвалах нацисты прятали клады Г. Шлимана (фото 1942года)
Часть собрания Берлинского музея в 1958 году была возвращена ГДР, а оставшиеся предметы были распределены между тремя музеями — ГМИИ им. Пушкина, Эрмитажем и Государственным историческим музеем. Однако остается один вопрос: почему история с «золотом Шлимана» оказалась окутана столь плотной завесой секретности? Зачем в 1945 году нужно было тайно вывозить его из поверженной Германии? Ведь в это время отсюда в счет понесенного от гитлеровцев ущерба вывозились десятки фабрик и заводов, а Комитет по делам искусств СССР официально занимался возвращением похищенных ценностей и вывозом трофейного искусства. Кто бы в год победы усомнился в справедливости вывоза, наряду с другими трофеями, трех ящиков с древним золотом в счет компенсации понесенного страной ущерба? Зачем из этого надо было делать секрет?
До сих пор не ясно, делалось ли это по личному указанию И. Сталина (что представляется маловероятным), или это была инициатива Военного совета 5-й Ударной армии или Комитета по делам искусств СССР? Но как бы там ни было, факт тайного вывоза троянских сокровищ спустя десятилетия стал камнем преткновения в отношениях между Россией и Германией. Не сомневаюсь, что если бы его вывезли официально, накал страстей не был бы столь велик. Вплоть до 90-х годов прошлого столетия эта коллекция оставалась засекреченной и нигде не экспонировалась.
Когда же стало известно, что она находится в России, разразился скандал. Отмечая «незаконный» вывоз из страны, Германия потребовала возвращения троянских сокровищ. Через 50 лет после Второй мировой войны кардинально изменилась геополитическая ситуация. Новая Россия — не прежний Советский Союз, с которым невозможно было разговаривать с позиции силы. Сегодня немцы уже не просят — они требуют от России вернуть вывезенные после войны трофеи. Позиция немецкой стороны выражена с предельной четкостью — все должно быть возвращено!
«Мы не снимаем ни одной претензии и не отступим ни на шаг в вопросе реституции», — заявляют немецкие чиновники. Они уже составили каталоги своих культурных потерь и передали их российской стороне. Претензии в первую очередь касаются драгоценных предметов, в частности, золота Шлимана… На фоне этой категоричности поражает позиция российских чиновников. В недрах Министерства культуры сразу же нашлись доброхоты, готовые «восстановить справедливость» и без шума вернуть спасенные шедевры в Германию.
И ведь вернули бы, если бы против не выступили бывший министр культуры СССР и замечательный актер Николай Губенко, реставратор и искусствовед Савва Ямщиков, директор Музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина Ирина Антонова и другие подлинные представители отечественной интеллигенции. Именно они первыми заявили, что нельзя безвозмездно возвращать еще оставшиеся в России военные трофеи, так как это всего лишь тысячная доля компенсации понесенных потерь. И с этим трудно не согласиться.
Когда я первый раз попал в Дрезденскую галерею, был очень удивлен, что нигде не увидел даже упоминания о ее спасении в годы войны. А ведь только благодаря Красной Армии и советским реставраторам дрезденская (и не только) коллекция избежала гибели. Мало того, впоследствии она была не только реставрирована, но по решению Н. Хрущева безвозмездно возвращена в ГДР. А это около 2 миллионов огромной ценности экземпляров (а если быть точным, 1850 тысяч произведений искусства и 71 тысяча книг)! В их числе Пергамский алтарь, полотна Рафаэля, Рубенса, Тициана…
Кто сегодня вспоминает об этом «жесте доброй воли»? А ведь на Западе считать умеют.
Сегодня Германия требует от России возвращения всех «украденных» ценностей. В то же время отказывается вернуть Турции Пергамский алтарь, который находится в Берлине и был в свое время возвращен из СССР. А разве «клад Приама» не был украден у той же Турции? Такая вот двойная арифметика, но вполне однозначная политика. На этом фоне позиция российских чиновников представляется более чем невнятной. Увидев случайно по телевизору дискуссию по этому вопросу, был поражен «аргументами» тогдашнего руководителя Минкульта, который защищал позицию… Германии. И всем понятно, почему он это делал. В прессе даже была озвучена «цена вопроса». Если бы его немецкий коллега позволил себе подобное, то уже из телестудии он бы вышел рядовым гражданином. У нас же подобная публика непотопляема. И не укладывается в голове, почему?

Почему же до сих пор не поставлена точка в вопросе с золотом Трои? Некоторые наши политики после принятия Закона о реституции (почему иноземное и не очень звучное для русского уха слово «реституция», а не русское «возвращение»?) стали говорить о том, что нужно становиться цивилизованной страной и поэтому следует вернуть все вывезенные когда-то культурные ценности их законным владельцам. Однако при этом они почему-то не хотят видеть, что «цивилизованные» американцы или англичане не только не собираются возвращать вывезенные со всего мира культурные раритеты, но даже отказываются обсуждать эту проблему.

В данной истории видится даже какой-то мистический подтекст. Создается впечатление, что спустя тысячелетия троянское золото вернулось к людям и делает все, чтобы избежать гибели и нового забвения. Мы не знаем, при каких условиях оно попало в землю, кому принадлежало и какие пережило катастрофы. В массовом порядке клады «шли» в руки одного человека — Г. Шлимана. Только за последние десятилетия они пережили контрабандный вывоз из Турции, тайное хранение в Греции, бомбежки и бои в Германии, наконец, секретный переезд в СССР и полувекововое забвение. Человечество вновь увидело их лишь в апреле 1996 года в ГМИИ им. Пушкина на выставке «Сокровища Трои».

Капитал, без которого невозможно было открытие Трои, Г. Шлиман сколотил в России, в том числе и на крови русских солдат в годы Крымской войны. Здесь же он оставил свою первую жену и троих детей, с которыми поддерживал связь (его старший сын Сергей умер в блокадном Ленинграде). Странные «знаки» судьбы получила не только Россия, но и такие музеи, как Эрмитаж и ГМИИ имени А.С. Пушкина. В первый он хотел передать свои коллекции из раскопок в Трое. С основателем же второго, профессором И.В. Цветаевым, был знаком лично, а позже в этом музее работал А. Живаго — востоковед, родственник жены Г. Шлимана.

Незадолго до смерти, в 1898 году, в одном из писем он писал: «Я пожелал бы, чтоб троянские мои древности поступили в Эрмитаж, потому что капитал свой я приобрел в России и надеюсь, что древности мои могут быть причиной возвращения моего в Россию…» При жизни сделать это ему не удалось. Однако судьба распорядилась так, что часть его находок все же оказалась в нашей стране. Будем считать, что желание этого незаурядного человека сбылось и троянское золото, украшающее сегодня русские музеи, является той данью уважения, которое Г. Шлиман всегда испытывал к России.


Дом на Васильевском острове в Санкт-Петербурге, в котором жил Г. Шлиман
Tags: Питер, Россия, реконструкторы
Subscribe
promo el_tolstyh march 19, 2018 21:34 1
Buy for 300 tokens
Военно-Историческое общество "Ингерманландский полк" Битва при Гангуте и Ингерманландский полк КАК СОЗДАВАЛСЯ И ПОЧЕМУ НЕ БЫЛ ОТКРЫТ МУЗЕЙ «ГАНГУТСКИЙ МЕМОРИАЛ». Часть 3 Мемориальная Пантелеймоновская церковь. Пантелеймоновская улица (улица Пестеля), дом № 2а. Фото 2010-х годов. ГАНГУТСКИЙ…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments