el_tolstyh (el_tolstyh) wrote,
el_tolstyh
el_tolstyh

Category:

Немного актуальной истории

30 августа (10 сентября) 1721 года в Ништадте был подписан русско-шведский мирный договор. От России его подписали генерал-фельдцейхмейстер Яков Брюс и тайный советник Генрих (Андрей Иванович) Остерман; с шведской стороны — советник граф Юхан Лильенстендт и барон Отто Стрёмфельдт.

Многие статьи Ништадского мира не потеряли своей актуальности и в наши дни, поэтому, рискуя утомить читателя, приведу их полностью.

Военная часть договора включала в себя:

Восстанавливается мир. Военные действия прекращаются на всем пространстве княжества Финляндского в течение 14 дней после подписания договора, а на всей прочей территории, где велась война, в течение 3-х недель.

Объявляется всеобщая амнистия тем, кто в период войны и ее превратностей либо стал дезертиром, либо переходил на службу держав-противников. Амнистия не распространяется только на украинских и запорожских казаков, сторонников Мазепы, измены которых царь не может и не хочет прощать.

Обмен пленными без всякого выкупа будет произведен сразу после ратификации договора. Из России не будут возвращены только те, сто принял за время пленения православие.

Русские войска очищают за 4 недели после ратификации договора шведскую часть территории Великого княжества Финляндского.

Реквизиции продовольствия, фуража и транспортных средств для русских войск прекращаются с подписанием мира, но, шведское правительство обязуется бесплатно обеспечивать русские войска всем необходимым до их выхода из Финляндии.

В части границ договор предусматривал:

Швеция уступает России на вечные времена завоеванные русским оружием провинции: Лифляндию, Эстляндию, Ингерманландию и часть Карелии с Выборгской губернией, включая не только материковую часть, но и острова Балтийского моря, в том числе Эзель (Сааремаа), Даго (Хийумаа) и Моон (Муху), а также все острова Финского залива. К России отходит часть Кексгольмского округа (Западная Карелия).

Устанавливалась новая линия русско-шведской государственной границы, которая начиналась западнее Выборга и шла оттуда в северо-восточном направлении по прямой линии до старой русско-шведской границы, существовавшей до Столбовского мира. В Лапландии русско-шведская граница сохранялась неизменной. Для демаркации новой русско-шведской границы создавалась специальная комиссия.

Политическая часть договора включала в себя следующие положения:

Россия обязуется не вмешиваться во внутренние дела Швеции — ни в династические отношения, ни в форму правления.

В утраченных Швецией в пользу России землях русское правительство обязуется сохранять евангелическую веру населения (Прибалтика), все кирхи, всю систему образования (университеты, школы).

Все жители Эстляндии, Лифляндии и Эзеля (епископство Виксское) сохраняют за собой все свои особые "остзейские" привилегии, как дворянские, так и недворянские (цеховые, магистратные, городские, бюргерские), и т. п.

Мало кто знает, что Ништадский мир предусматривал выплату Россией Швеции большой контрибуции. Так, Россия должна была уплатить Швеции два миллиона талеров (ефимков), причем только полновесной серебряной монетой — цвейдриттельштирами — в определенные сроки (февраль 1722 года, декабрь 1722 года, октябрь 1723 года, сентябрь 1724 года), и каждый раз полмиллиона, через банки в Гамбурге, Лондоне и Амстердаме, объявляя за 6 недель до каждой уплаты через какой банк она будет произведена.

27 февраля (9 марта) 1727 года шведский король Фредерик I передал русскому послу в Стокгольме князю Василию Лукичу Долгорукову квитанцию о принятии Швецией сполна двух миллионов талеров.

Швеции предоставлялось право ежегодно "на вечные времена" закупать хлеб на 50 тысяч рублей в Риге, Ревеле и Аренсбурге и беспошлинно вывозить это зерно в Швецию. Исключение составляли лишь голодные и неурожайные годы.
Кроме того, эта статья договора была дополнена 2 февраля (3 марта) 1724 года секретным артикулом, где Швеции предоставлялось право закупать зерно беспошлинно еще на 100 тысяч рублей сверх указанных в договоре 50 тысяч рублей, а также производить на эту дополнительную сумму закупки других русских товаров (сырья): пеньки, мачтового леса и прочего.

Известие о подписании договора Петр получил по пути в Выборг. Еще раньше он повелел: "Надеясь на мир, не подлежит ослабевать в воинском деле, дабы с нами не так сталось, как с монархиею греческою", то есть с Византийской империей. Увы, сейчас забыты эти пророческие слова.

В ходе 21-летней Великой Северной войны Петру Великому удалось вернуть России земли, которые принадлежали ее князьям еще в IX-XI веках, и добиться выхода к морю, Петр поистине "прорубил окно" в Европу. На Балтике появился мощный русский флот.

Тем не менее, у Ништадского мира был один серьезный изъян — Петр, торопясь заключить мир, согласился на границу в 120 верстах от новой столицы — Санкт-Петербурга. Поскольку шведская аристократия не смирилась с поражением в войне и мечтала о реванше, такая граница у Выборга становилась источником нестабильности и постоянной головной боли русского правительства.

Говоря о победе в Северной войне, царские, советские и нынешние историки делают основной упор на полководческом даровании Петра, храбрости русских солдат и офицеров и т.п. В целом это соответствует действительности, но нельзя забывать, что Петр вел коалиционную войну против Швеции параллельно с войной за испанское наследство. В этих двух войнах принимали участие почти все европейские страны. Из сказанного не следует, что, мол, Петр смог победить Швецию лишь с помощью союзников. Нет никакого сомнения, что в войне один на один Россия сумела бы не только победить Швецию, но и вообще разрушить ее до основания, будь на то воля Петра.

Дело совсем в другом. Если бы Петр затеял войну со шведами в условиях стабильного мира в Европе, то первые же успехи русских вызвали бы вмешательство крупных европейских государств в войну. Нетрудно догадаться, что мощная коалиция европейских держав нанесла бы поражение России, и в самом лучшем случае Петру удалось бы только сохранить "статус-кво" в территориальном аспекте.

Северная война стоила России огромных человеческих жертв. Пока никто не пытался посчитать людские потери России в Северной войне. В монографии Б.Ц. Урланиса говорится:

"Общее количество убитых в войнах петровской эпохи составляет около 40 тысяч человек"82.

Там же сказано, что во время Северной войны шведы потеряли убитыми 150 тысяч человек, а их санитарные потери составили около 200 тысяч человек.

У меня нет оснований оспаривать эти цифры. Но хочу подчеркнуть, что Урланис имеет в виду потери в конкретных битвах, а не в ходе войн в целом. Если же взять общие людские потери России с 1700 по 1721 гг. — при строительстве Петербурга; разорении Лифляндии, Эстляндии и донского казачества в ходе Булавинского восстания; при разорении Украины в 1708-1709 гг.; от эпидемий, связанных с боевыми действиями; в результате казней и ссылок — то эти потери будут насчитывать миллионы человек. Иначе говоря, в процентном отношении ко всему тогдашнему населению России потери в Северной войне соизмеримы с потерями в Великой Отечественной войне.

В то же время нельзя забывать, что хотя немалую часть этих потерь надо отнести на счет ошибок, просчетов и жестокости Петра, общий успех в этой войне был немыслим без огромных людских потерь. У России не было тогда альтернативы. Она должна была либо воевать (и нести потери), либо прекратить свое существование в качестве независимого государства и в итоге понести еще большие потери.


Русско-шведская война 1741-1743 гг.
Причины возникновения войны

Основной причиной войны явилось стремление правящих кругов Швеции к реваншу за Северную войну 1700-1721 годов. До 1700 года доходы шведского королевского дома и аристократии от Финляндии, Прибалтики и шведских территорий в Германии были гораздо больше, чем непосредственно в Швеции. Кроме того, собственное сельское хозяйство не могло прокормить население Швеции.

Однако шведское правительство понимало, что новая война один на один с Россией может закончиться для Швеции катастрофой. Войну следовало начать лишь в коалиции с могущественными союзниками, либо дождаться внутренних потрясений в России, которые подорвут ее военную мощь.
Русско-турецкая война 1735-1739 годов давала шансы на реализацию шведского реванша. Не прекращались споры в шведском сейме. Это собрание разделилось на две партии. Одна называлась "шляпами" и состояла почти полностью из дворянства, офицеров армии и ряда сенаторов — эта партия требовала войны. Другая партия во главе с королем Фредериком I (1676-1751) желала мира, ее назвали "партией колпаков".

Шведский посол в России Эрик Нолькен энергично поддерживал "партию шляп" и систематически посылал сообщения о полном упадке русской армии после турецких походов. Якобы полки составлены из одних молодых солдат, которые едва умеют обращаться со своим оружием, во многих полках не достает одной трети до комплекта и т.д. Заметим, что на 90% сведения Нолькена были дезинформацией, которую он сам и фабриковал. Однако его донесения производили большой эффект в правящих кругах Швеции.

Швеция начала переговоры с Турцией о заключении военного союза против России. В ответ императрица Анна Иоанновна запретила вывоз хлеба в Швецию из русских портов.

В 1738 году в Турцию из Швеции отправился дипкурьер майор Синклер (Цинклер) с секретными документами, касающимися планов войны с Россией. Однако русская разведка не дремала. Правда, в то время в России не было специального разведывательного ведомства, эти функции выполняли отдельные чиновники, о которых мы сейчас знаем очень мало. Одним из самых блестящих разведчиков России XVIII века был Иван Иванович Неплюев (1693-1773). Он окончил Новгородскую математическую школу и Санкт-Петербургскую морскую академию. С 1721 по 1734 годы являлся русским резидентом в Стамбуле, в 1739 году участвовал в переговорах о заключении Белградского мира. Затем был назначен губернатором Киева и главным комиссаром всей Малороссии (то есть "государевым оком" при гетмане). Агентура Неплюева успешно функционировала в Турции, Персии и многих странах Европы.

Шведская агентура донесла Неплюеву о поездке Синклера. Наплюев сообщил о ней генерал-фельдмаршалу Бухарду Кристофу Миниху (1683-1767). Миних вызвал к себе поручика Тверского драгунского полка Левицкого и дал ему секретное поручение. Причем по простоте душевной Миних вручил ему собственноручно написанную инструкцию. В ней Левицкому предписывалось взять с собой трех унтер-офицеров или капралов и ехать в Польшу на перехват Синклера,

Позиция короля Фредерика и "партии колпаков", а также деятельность русской разведки сорвали вмешательство Швеции в русско-турецкую войну 1735-1739 годов. Но через два года Швеция все-таки объявила войну России. Причем главной причиной тому стал бардак на российском престоле. По-другому ситуацию не назовешь.

После смерти Петра Великого единственным законным наследником остался его внук Петр Алексеевич, сын несчастного царевича Алексея и Софии Шарлотты Христины Брауншвейг-Вольфенбюттельской. Но ему было, увы, только 10 лет. С помощью "птенцов гнезда Петрова" А.Д. Меншикова, начальника Тайной канцелярии П.А. Толстого, (а также двух гвардейских полков) на престол взошла Екатерина I.

свадьба старшей дочери Петра и Екатерины, царевны Анны Петровны с голштинским герцогом Карлом Фридрихом (1700-1739). Формально и Анна, и Елизавета являлись незаконными дочерьми Петра, поскольку обе родились до его официального брака с Екатериной.
Герцогство Голштинское имело размеры примерно 150 х 50 км, и разглядеть его на карте Европы можно было только через увеличительное стекло. Петр I после смерти Карла XII призвал Карла Фридриха в 1721 году в Петербург и 22 ноября 1724 года помолвил его с дочерью Анной. От этого брака в 1728 году родился Карл-Петр-Ульрих, герцог Голштинский. Младенец оказался наследником по женской линии сразу двух престолов — Российской империи и Шведского королевства.

после смерти Екатерины I в 1727 году на престол был возведен двенадцатилетний Петр II (сын царевича Алексея). По сути дела он был единственным легитимным русским царем после Петра I в течение всего XVIII века. Происхождение всех остальных было достаточно спорным. Но увы, через три года юный император умер от оспы, не оставив потомства. Посему российские вельможи и гвардейские офицеры выбрали на российский престол Анну Иоанновну.
Фактически же в ее царствование правил Бирон. Императрице Анне требовался наследник. И она вспомнила о своей племяннице — дочери Екатерины Ивановны и Карла Леопольда, герцога Мекленбург-Шверинского. Других потомков у слабоумного Ивана V не было.
больная императрица Анна Иоанновна выпустила манифест, в котором объявила младенца Ивана Антоновича великим князем с титулом императорского высочества и наследником российского престола. А еще через 11 дней императрица подписала новый манифест, где регентом Ивана был объявлен ее фаворит Бирон, а не отец Антон Ульрих или мать Анна Леопольдовна. 17 октября 1740 года императрица Анна Иоанновна скончалась в возрасте 46 лет. На следующий день, 18 октября, столица присягнула новому императору-младенцу и его регенту.
Теперь Бирон стал неограниченным правителем России. Но немец сел явно не в свои сани. Раньше его терпели как фаворита императрицы, теперь же ему не на кого было опереться. Бирон решил укрепить свою власть с помощью репрессий — были арестованы несколько десятков офицеров и чиновников. Принца Антона Ульриха взяли под домашний арест. Но эти действия возымели обратный эффект.
В ночь с 7 на 8 ноября генерал-фельдмаршал Миних с ведома Антона Ульриха и Анны Леопольдовны поднял по тревоге 80 гвардейцев и совершил государственный переворот. Он арестовал Бирона с десятком его приспешников. В ходе переворота не было пролито ни капли крови, если не считать того, что Бирон оказал сопротивление арестовавшим его гвардейцам и те набили ему морду.
Теперь Анна Леопольдовна получила неограниченную власть и стала именовать себя «Правительницей Российской», младенец же Иван по-прежнему числился императором Иваном V. Бирона приговорили к четвертованию, но Анна Леопольдовна заменила казнь ссылкой на Северный Урал в Пелым. Одновременно Анна Леопольдовна приступила к выдавливанию из властных структур генерал-фельдмаршала Миниха, которому она была обязана властью. Таким образом, от власти был отстранен самый талантливый полководец и администратор того времени. Дореволюционные и советские историки недолюбливали Миниха, в основном за немецкое происхождение, но его деятельность в русско-турецкой войне 1735-1739 годов говорит сама за себя.

Двадцатидвухлетняя Анна Леопольдовна отдала страну на откуп пройдохам-немцам типа Остермана, Линара и К», а сама почти все время валялась в огромной постели, читая душещипательные романы. Впрочем, в постели она никогда не бывала одна. Там постоянно находилась ее любимая фрейлина Юлиана Менгден. Верноподданные и высоконравственные дореволюционные историки писали о возвышенной дружбе двух этих дам. А безнравственные современники не стеснялись называть их лесбиянками.
Развал системы управления в стране не был секретом ни для русских, ни для иностранных дипломатов в Петербурге. И те, и другие прекрасно понимали, что бардаку в верхах скоро придет конец. Наиболее реальной претенденткой на русский престол была Елизавета Петровна. За 16 лет офицерство, чиновники, да и просто обыватели устали от немецкой мафии, правившей от имени ничтожных и нелегитимных монархов. Жестокие и нелепые указы Петра I все напрочь забыли, теперь вспоминали только его победы и достижения. В дочери Петра все видели возрождение Великой России и освобождение от ненавистных немцев. О незаконности ее рождения вообще никто не вспоминал.
Елизавета получила весьма слабое образование, а точнее говоря, никакого образования вообще у нее не было. Например, она до самой смерти не могла понять, почему в Англию нельзя проехать в карете. Зато она имела то, что называется «житейским умом» и была склонна к лицемерию и интригам. Понимая свое двусмысленное положение в правление обеих Анн, Елизавета старалась не вмешиваться в государственные дела и тем избежала заточения в монастырь. Она разыгрывала из себя этакую простушку-хохотушку. Любила игры, хороводы, охоту, постоянно меняла любовников. Она обожала бывать на свадьбах и крестинах, но не у простолюдинов или чиновников, а исключительно у офицеров и солдат гвардейских полков.

После смерти Анны Иоановны в Петербурге стали зреть сразу два заговора в пользу Елизаветы. Один спонтанный среди солдат и младших офицеров гвардейских полков. Другой же заговор готовили посол Франции Иаахим-Жаком де ля Шетарди и посол Швеции, Эрик Нолькен. Причем, если Шетарди вступил в контакт с Елизаветой по прямому указанию своего правительства, то Нолькен действовал в основном в инициативном порядке. В инструкции Шетарди, данной ему кардиналом де Флёри, Елизавета была указана как единственное лицо, в пользу которого нужно действовать для свержения немецкого правительства и для оттеснения России обратно на восток. Посредником между дипломатами и Елизаветой стал ее личный врач Иоганн Лесток, француз по происхождению.

Франция предложила Швеции полностью оплатить все издержки в войне с Россией. Шетарди потребовал от Елизаветы Петровны подписать обращение к русским войскам в Финляндии не сопротивляться шведам, а также дать письменные гарантии территориальных уступок шведскому королю. У Елизаветы хватило ума отвертеться от письменных обязательств, а уж на словах она была на все согласна, взамен же просила 100 тысяч рублей.

Посол Нолькен выдал требуемую сумму. Сколько ей выдал Шетарди — точно не установлено. Известно, к примеру, что в сентябре 1741 года он выдал ей 2 тысячи золотых. Деньги Швеции и Франции были использованы как на подкуп гвардейцев, так и на оплату долгов Елизаветы, выражавшихся в десятках тысяч рублей. Посол Нолькен сообщил в Стокгольм, что Россия на грани государственного переворота и что войска не будут сражаться за Анну Леопольдовну. В Стокгольме сделали вывод, что достаточно одного только вида шведских войск, чтобы власть Анны Леопольдовны и немцев рухнула, а новая императрица в благодарность за помощь щедро наделит шведского короля русскими землями.


Глава 2. Боевые действия в Финляндии

28 июля 1741 года к русскому послу Бестужеву явился надворный канцлер и объявил, что шведский король вынужден объявить России войну. Причины войны в манифесте были объявлены следующие:

"Русский двор во многих случаях мало уважал народные права самые священные; не упоминая об оскорбительных угрозах, он нарушил 7-й параграф Ништадского мира, вмешиваясь непозволительным образом во внутренние дела королевства для возбуждения смуты и для установления престолонаследия по своей воле вопреки правам чинов. Русский двор постоянно говорил со Швецией языком высокомерным, неприличным между государствами равными и независимыми. Судам в России было именно запрещено удовлетворять справедливым жалобам шведских подданных — распоряжение, которого постыдились бы и варвары; запрещено вывозить хлеб в Швецию, тогда как это запрещение не касалось других народов. Есть столкновения, которые можно отстранить путем переговоров, но за оскорбление можно удовлетворить только с оружием в руках: таково оскорбление, нанесенное убийством Синклера."

Анна Леопольдовна и К° малость подумали и 13 августа также разрешились манифестом от имени малолетнего Иоанна. В нем, между прочим, говорилось:

"Между неверными и дикими, бога не исповедующими погаными, не только между христианскими державами еще не слыхано было, чтоб, не объявя наперед о причинах неудовольства своего или не учиня по последней мере хотя мало основанных жалоб и не требуя о пристойном поправлении оных, войну начать, как то действительно ныне от Швеции чинится".

Главным начальником шведского войска в Финляндии был назначен граф Левенгаупт, сеймовый маршал, самый популярный в то время человек в Швеции. По своим обязанностям на сейме он мог приехать к войску только через четыре недели после объявления войны. Шведское командование распространяло в русских и собственных войсках дезинформацию о том, что Елизавета Петровна обратилась с манифестом к русским войскам с приказом не сопротивляться шведам. По другой версии Елизавета сама якобы объявилась среди шведских войск в Финляндии. Кроме того, к шведам де приехал и малолетний Петр Голштинский, племянник Елизаветы.

У русских командовать основной армией, дислоцированной в Финляндии, было поручено фельдмаршалу П.П. Ласси. Как уже говорилось, наиболее талантливым и опытным русским полководцем в то время был Миних, но Анна Леопольдовна боялась усиления влияния Миниха больше чем шведов.

Специальный корпус дислоцировался у деревни Красная Горка на южном побережье Финского залива под начальством принца Гессен-Гомбургского. Задачей этого корпуса являлась защита Петербурга от шведского десанта. Кроме того, было решено собрать два небольших корпуса в Лифляндии и Эстляндии под началом генерала Левендаля для обороны побережья от шведских десантов.

Шведские войска в Финляндии были разделены на два корпуса численностью по четыре тысячи человек. Один корпус под начальством генерала Врангеля находился в трех милях от Вильманстранда85, другой под начальством генерала Будденброка — в шести милях от этого города. Гарнизон Вильманстранда не превышал 600 человек. Ласси созвал военный совет, на котором было решено с частью корпуса идти немедленно к Вильманстранду, взяв с собой провиант только на пять дней. Приблизившись к Вильманстранду, русские 22 августа остановились в деревне Армиле, а вечером к городу подошел шведский отряд под начальством генерал-майора Врангеля. Шведский отряд, включая вильманстрандский гарнизон, насчитывал, по русским данным, 5256 человек, по шведским — 3500 человек. У русских было 9900 человек.

В обеих армиях дисциплина оставляла желать лучшего, генералы и офицеры боялись противника, говоря по-русски, в обоих лагерях царил бардак. Чтобы не быть голословным, приведу воспоминания полковника Кристофа Манштейна, бывшего в армии Ласси. "В 11 часов вечера (22 августа) случилась большая тревога. Полковник Вильбранд, комендант Виманстранда, узнав о движении русских, направил 4 человек, которые, пользуясь темнотой и лесом, должны были подойти к неприятельской армии и сделать рекогносцировку. Один из часовых поставленного в лесе караула, заметив их, выстрелил. Едва раздался выстрел, как несколько полков второй линии вдруг поднялись, схватили оружие и, как бы сговорившись, начали жаркую стрельбу, направленную на первую линию, причем в продолжение получаса не было возможности остановить их; при этом было сделано даже несколько пушечных выстрелов, вследствие чего у полков, стоявших напротив, были убиты и ранены один офицер и семнадцать солдат. Ласси и Кейт подверглись сильной опасности быть убитыми при этой фальшивой тревоге; они разбили маленькие палатки, чтобы спать между общими линиями, и несколько пуль пробили эти палатки насквозь.

Около 200 драгунских лошадей, ошеломленных огнем, вырвались из пикетов и побежали по большой вильманстрандской дороге. Шведский передовой караул, стоявший в полумиле (шведской) от русских, слыша эту стрельбу и в то же время топот лошадей, вообразил, что это был неприятельский отряд, обратился в бегство и понесся во весь дух в город; лошади следовали за ним так близко, что вбежали в беспорядке вместе со шведским караулом, прежде чем успели поднять мост. Через эту фальшивую тревогу генерал-майор Врангель получил первое известие о приближении русских. Услыхав ночью стрельбу, он вообразил, что на Вильманстранд нападают, сразу же сообщил об этом генерал-лейтенанту Будденброку и выступил на заре, чтобы подать помощь городу".

На следующий день, 23 сентября, Ласси двинулся против неприятеля, который занимал очень выгодное положение под защитой крепостных пушек Вильманстранда. Сражение началось с того, что русские заняли высоту, лежащую напротив главной шведской полевой батареи, и установив там несколько 3- и 6-фунтовых пушек, завязали артиллерийскую дуэль. Затем два гренадерских полка (Ингерманландский и Астраханский), которыми командовал полковник Манштейн, атаковали шведскую батарею. Шведы дали залп картечью, но русские шли прямо "с толь многою бодростью и храбростью, как добрым порядком через пригорок и долины". Тем не менее, эту атаку шведы отбили. Тогда Ласси приказал Манигтейну атаковать батарею с правого фланга, где был глубокий овраг. Гренадеры выскочили из оврага в 60 шагах от шведов и дали залп из ружей. Шведы побежали, бросив пушки. Между тем, на левом фланге драгуны полковника Ливена атаковали шведов. Организованное сопротивление шведов прекратилось. Конница бежала первой и столь быстро, что драгуны Ливена не смогли ее настичь. Уцелевшие пехотинцы частично бежали в город, а частично укрылись в окрестных лесах и болотах.

Преследуя неприятеля, русские войска достигли укреплений Вильманстранда. Фельдмаршал послал барабанщика к валу требовать сдачи города, но шведы застрелили барабанщика. Тогда Ласси приказал взять город штурмом. По городу был открыт сильный артиллерийский огонь, причем русские использовали не только свои, но и только что захваченные у шведов пушки. Город был охвачен огнем. К 7 часам вечера Вильманстранд перешел в руки русских. Командовавший шведским корпусом генерал-майор Врангель попал в плен с семью штаб-офицерами и 1250 рядовыми. Победителям достались 12 пушек и одна мортира, 2000 лошадей, а "те солдаты, которые штурмом в город вошли, равномерное знатное число добычи деньгами золотыми и серебряными, разною серебряною посудою, платьем, провиантом и иными разными вещами получили". Русские потеряли убитыми генерал-майора Укскуля, трех штаб-офицеров, одиннадцать обер-офицеров и 511 рядовых. На поле боя было найдено более 3300 трупов шведов.

В 15-20 км от места сражения находился шведский корпус генерал-лейтенанта Будденброка. Позже шведский сенат обвинил Будденброка в том, что он своевременно не помог Врангелю. Дисциплина и боевой дух корпуса Будденброка также оставляли желать лучшего. Тот же Манштейн писал: "В следующую за сражением ночь (с 23 на 24 августа) в лагере Будденброка случилось странное происшествие. Небольшое число спасшихся драгун неслись во весь опор до тех пор, покуда не прибыли к этому лагерю; когда они прискакали поздно к передовому караулу, часовой окликнул их, но ему не отвечали; он выстрелил, и весь караул, бросившись на лошадей, бежал в лагерь, бегущие следовали за ними и привели все в такое смятение, что войска разбежались, оставив Будденброка и офицеров одних в лагере; им стоило большого труда собрать всех на следующий день к полудню".

.................

Русско-шведская война 1788-1790 гг.

Предпосылки к войне

В 1751 году король Фредерик I умер, В риксдаге, да и по всей стране, продолжалась борьба "партии шляп" и "партии колпаков". Несколько упрощая проблему, можно сказать, что это была борьба аристократии и буржуазии за власть. Во внешнеполитическом аспекте "шляпы" предлагали освободиться от "русского ига" (то есть начать войну с Россией), "колпаки" же предпочитали мир и расширение торговли с могучим соседом.

Россия же, как при Елизавете Петровне, так и при Екатерине II более чем лояльно относилась к Швеции. Россия не имела к ней никаких территориальных или иных претензий. С первых лет своего царствования Екатерина II настолько была занята польскими и турецкими делами, что ей было просто не до Швеции.

Сын Екатерины II, цесаревич Павел Петрович после смерти своего отца Петра III, последовавшей 6 июля 1762 года в Ропше от "геморроидальных колик" (в виде пролома черепа оловянной пивной кружкой), автоматически стал герцогом Голштейн-Готторпским. На это герцогство издавна претендовали Швеция и Дания. Чтобы не иметь повода ввязываться в конфликты на севере, Екатерина II в мае 1773 года заставила своего сына отказаться от прав на Голштейн-Готторпское герцогство. За это ее упрекают некоторые современные историки, мол, просто так отказалась от стратегически важной территории. Увы, они забывают, что Голштейн-Готторпское герцогство до постройки Кильского канала имело стратегически важное значение лишь для соседних малогабаритных государств. А главное, Екатерина II отказалась от прав на герцогство, а не от самого герцогства.

Единственное, что можно с большой натяжкой поставить в укор Екатерине II, так это систематическое субсидирование партии "колпаков" и отдельных миролюбиво настроенных шведских политиков и военных. Так, лишь одна разовая посылка Екатериной денег с этой целью послу Остерману составила 337,9 тысяч рублей. Однако целью предоставленных субсидий было не разрушение шведского государства, а наоборот, стабилизация политической ситуации и сохранение существующих границ. Говоря современным языком, Екатерина боролась за гражданское согласие в Швеции и ее миролюбивую внешнюю политику. Естественно, что делалось это вовсе не из любви к шведам, а ради того, чтобы развязать себе руки в Польше и Причерноморье. Кстати, "партию шляп" финансировала Франция. Причем французы как раз стремились изменить существующий государственный строй в Швеции и ввергнуть ее в войну с Россией.

В 1746 году у Адольфа Фредерика родился первенец, названный Густавом. В это время в Европе началась мода на "просвещенных монархов". Не отстала от нее и шведская королевская семья. Юный Густав с детства изучал книги Вольфа, Локка, Монтескье, Вольтера, Расина и Корнеля. Принц Густав настолько хорошо овладел французским языком, что говорил и писал на нем лучше, чем по-шведски. Густав обожал театры, и став королем, сам начал сочинять пьесы. Его фраза "Весь мир — это подмостки сцены. А все мужчины и женщины главным образом актеры" вошла в историю.

О смерти отца Густаву сообщили вечером 1 марта 1771 года, когда он сидел в ложе парижского оперного театра. В Стокгольм он вернулся уже королем Густавом III. Получив большую субсидию от Франции, Густав III организовал государственный переворот. 19 августа 1772 года риксдаг под дулами пушек принял пакет новых законов, существенно расширявших власть короля. Правительство Швеции превращалось в совещательный орган. Риксдаг, в ведении которого остались законодательство и налогообложение, созывался теперь лишь по воле короля.

Накануне государственного переворота в Швеции прозорливая Екатерина II написала госпоже Бьельке:

"Сердце говорит мне, что ваш любезный шведский король и его милая маменька не сделают ничего путного".

Действительно, с первых дней своего царствования Густав III начал подготовку к войне с Россией. Уже в 1775 году он заявил своим приближенным:

"Должно, не теряя ни одной минуты, готовиться к обороне. Чтобы окончить по возможности скорее такую войну, я намерен всеми силами напасть на Петербург и принудить таким образом императрицу к заключению мира".

Но это не мешало Густаву рассыпаться в комплиментах своей "сестре" Екатерине89 и предлагать ей союз. Густав писал:

"Я люблю мир и не начну войны... Швеция нуждается в спокойствии... Король этого государства не может начать войны без согласия чинов, и то обстоятельство, что он сам в этом отношении связал руки себе и своим наследникам, должно считаться ручательством основательности такого убеждения с его стороны".

Екатерина и Густав в течение нескольких лет обменивались весьма дружескими, исполненными любезностей письмами. Густав даже приезжал для встречи с Екатериной в 1777 году в Петербург, а в 1783 году — в Фридрихсгам. Во время второй (и последней) встречи Екатерина подарила "брату" Густаву 200 тысяч рублей. Густав деньги взял, но по-прежнему бахвалился перед своими придворными планами нападения на Россию. Между тем в окружении короля были глаза и уши императрицы. Осенью 1783 года Екатерина в письме к "брату" процитировала его бахвальство: "Говорят, что вы намерены напасть на Финляндию и идти прямо к Петербургу, по всей вероятности, чтобы здесь поужинать. Я, впрочем, не обращаю внимания на такую болтовню, в которой выражается лишь игра фантазии".

В 1787 году Франция и Турция выделили Густаву III огромные субсидии. Кроме того, Густав ввел королевскую монополию на производство и сбыт водки. Король решил, что настал его звездный час. Правда, по шведской конституции королю запрещалось первому начинать войну, но имелась оговорка на тот случай, если королевство подвергнется опасности извне...
Весной 1788 года агенты Густава распространили слух о том, что русский флот якобы собирается внезапно напасть на Карлскрону. В действительности же русские хотели в это время отправить лучшие корабли Балтийского флота под командованием адмирала П.В. Чичагова в Средиземное море для борьбы с турками.

В Петербурге хорошо знали о мобилизации шведской армии и флота, но поделать ничего не могли. 27 мая 1788 года Екатерина написала Г.А. Потемкину:

"Буде же полоумный король шведский начнет войну с нами, то... графа Пушкина назначу командиром армии против шведов".

Екатерина всеми силами хотела предотвратить войну и пыталась уверить себя и своих приближенных, что все приготовления Густава — большой блеф. Так, 4 июня 1788 года она сообщала Потемкину:

"Пока сила турецкая на вас обращена, Король Шведский, получа от турок денег, вооружил военных кораблей до двенадцати и переводит войска в Финляндию. Все сии демонстрации идут, я думаю, на тот конец, чтобы флот, снаряжаемый на Средиземное море, тем остановить. Но сей, несмотря на то, пойдет в свой путь, и будет ему сделают на дороге препятствие, то будет искать истребления препятствия. У нас же мысли разделены: Вице-канцлер говорит — "Не выходя отселе, бить шведский флот, хотя и не задерет", а другие говорят — "Как наш флот уйдет, тогда шведы задерут". А мне кажется, они не задерут, а останутся при демонстрации. Осталось решить лишь единый вопрос, терпеть ли демонстрации? Если б ты был здесь, я б решилась в пять минут что делать, переговоря с тобою. Если б следовать моей склонности, я б флоту Грейгову да эскадре Чичагова приказала разбить в прах демонстрацию: в сорок лет шведы паки не построили бы корабли. Но зделав такое дело, будем иметь две войны, а не одну, а, может быть, потянет за собою и следствия непредвидимые".

По распоряжению Екатерины русский посол в Стокгольме граф Разумовский передал шведскому министру иностранных дел записку, в которой от имени императрицы потребовал объяснений по поводу вооружения Швеции. В записке было сказано:

"Императрица объявляет министерству его величества, короля шведского, а также и всем тем, кои в сей нации некоторое участие в правлении имеют, что ея императорское величество может только повторить им уверение своего миролюбия и участия, приемлемаго ею в сохранении их спокойствия".

Густав III воспринял это разумное и вполне миролюбивое послание как "казус белли" (повод к войне) — нельзя, мол, русскому послу обращаться к риксдагу и населению. Шведский король предъявил России ультиматум: наказать графа Разумовского, отдать шведам земли в Финляндии, отошедшие России по договорам 1721 и 1743 годов и всю Карелию, а турецкому султану вернуть Крым и заключить мир с Турцией на условиях султана.

Комментировать сей пассаж нет нужды. Прочитав ноту Густава, посол Пруссии в России барон Келлер заметил, что она "сочинена, конечно, в замешательстве ума". Отправляясь в поход, Густав написал своему другу Армфельду: "Мысль о том, что я могу отмстить за Турцию, что мое имя станет известно Азии и Африке, все это так подействовало на мое воображение, что я не чувствую особенного волнения и оставался спокойным в ту минуту, когда отправлялся на встречу всякого рода опасностям... Вот я перешагнул через Рубикон".

Tags: Питер, Россия
Subscribe
promo el_tolstyh march 19, 2018 21:34 1
Buy for 300 tokens
Военно-Историческое общество "Ингерманландский полк" Битва при Гангуте и Ингерманландский полк КАК СОЗДАВАЛСЯ И ПОЧЕМУ НЕ БЫЛ ОТКРЫТ МУЗЕЙ «ГАНГУТСКИЙ МЕМОРИАЛ». Часть 3 Мемориальная Пантелеймоновская церковь. Пантелеймоновская улица (улица Пестеля), дом № 2а. Фото 2010-х годов. ГАНГУТСКИЙ…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments