el_tolstyh (el_tolstyh) wrote,
el_tolstyh
el_tolstyh

Categories:

Наткнулся на напоминание о замечательной книге

Вадим Шефнер "Сестра печали"

Посвященная событиям почти восьмидесятилетней давности, построенная на материале уже легендарно-историческом, «Сестра печали» нынешним читателем наверняка воспринимается как историческая повесть, а ведь Шефнер писал не историческую повесть, а беллетризованные воспоминания о том, что так или иначе пережил cам. Писал медленно, с 1963 по 1968 год, память вызывала душевную боль, не давало покоя горькое сознание необъяснимой вины перед теми, кто не вернулся с войны. Боль нужно было унять — как в стихах, когда эмоциональный порыв ждет лирического высвобождения, а поэтическая мысль ищет воплощения в слове. Шефнер и в прозе оставался поэтом, считая прозу «продолжением поэзии другими средствами», арсенал их у него богат и разнообразен: от повествования сугубо реалистического до гротесковой фантастики.
Есть у Шефнера и традиционные воспоминания о раннем василеостровском детстве и детдомовских мытарствах, о его старинной дворянской родословной и пролетарской юности — там он не прячется за фигурой вымышленного рассказчика.
Любовная интрига в «Сестре печали» вымышленная, а вот страх потери, боязнь утратить любовь, ту, что на войне давала и автору, и рассказчику силы превозмогать отчаяние и страх смерти, — подлинные.
19 августа 1942 года, находясь в прифронтовой полосе, где размещалась армейская газета, Шефнер записал в дневнике: «Впервые за войну я, кажется, влюбился. Зовут ее — Катя Григорьева». 22 августа продолжил: «Все эти дни встречался с Катей. Сидели на сене и разговаривали как друзья. Помогал занозу из пальца вытаскивать, а потом торчал на огороде, где она картошку копала». Шефнеру было двадцать семь, Кате Григорьевой вскоре, осенью, исполнялось двадцать.
Они стали встречаться, но как-то все складывалось не гладко. В поведении Кати проскальзывала необъяснимая сдержанность. Шефнер решил, что причиной тому, конечно, он сам, он Кате неинтересен. 15 октября записал в дневнике: «Сегодня вернулся в Токсово. С К. расстался холодно. Нет, я должен ее просто забыть. Влюбился как мальчишка. Стоп! Я забуду...» Да не тут-то было. Уже 31 октября настроение резко изменилось: «Вчера днем поехал в Питер. Был на Рыбацкой... С Катей легко и весело». А 27 декабря в дневнике снова: «Отослал письмо Кате. Все кончено между нами. Больше не смотреть вместе на падающие звезды...»
В феврале 1943-го состоялось у них «частичное примирение»: «Ночь с 27 февраля на 28-е мы с Катей просидели, проговорили, — сказано в дневнике. — Сидели рядом, обнявшись у печки. Так всю ночь мы сидели, и спать не хотелось ложиться. А потом... потом я ее поцеловал, и это был самый нежный и самый счастливый поцелуй в моей жизни... Потом, утром, мы смотрели в окно, и снег нам казался розовым, и на всем, что было, был отпечаток неповторимости. Не знаю и не хочу знать, что будет потом, а сейчас я глуп и счастлив».
Вроде бы все стало ясно, а душевное напряжение не спадало. Фатальные перепады настроения по-прежнему мучили Шефнера. В дальнейшем — на протяжении почти двух лет — он порой испытывал несказанную радость, а порой впадал в глухое отчаянье. В глазах влюбленного — да еще столь простодушного — пустяковая мелочь, мимолетный юный каприз может вырасти до размеров неразрешимой драмы. Однако непонимание живо сменяется согласием, радость вытесняет тоску, обиды развеиваются как дым, когда любовь возвращается. Военные дневники содержат множество тому подтверждений: трогательных деталей, вызывающих улыбку курьезных бытовых эпизодов и трагических блокадных подробностей, тех, что потом аукнутся в «Сестре печали», подпитанной тревожными дневниковыми интонациями.
Они поженились в 1944-м, в 1946-м у них родился сын. А 19 сентября 1994 года Шефнер записал в дневнике: «50 лет со дня моей женитьбы на Кате! Золотой юбилей! Спасибо Богу, спасибо Судьбе за то, что мне повезло, что Катя — моя жена!»
История любви, запечатленная в шефнеровском дневнике, оказалась счастливой, а вспоминать войну, блокаду, заново ощущать тот страх от одной мысли, что он тогда мог Катю потерять, что она, как и героиня «Сестры печали», могла однажды уйти и не вернуться, — все это вспоминать, признавался Шефнер, было «не очень-то приятно, да и нелегко». Но и забыть те дни было выше сил. Давняя душевная боль стихала, лишь выплескиваясь на печатные страницы. «Память сопротивляется, — объяснял Шефнер. — Она помнит все, но такие воспоминания хранит за семью замками, в глубине; она капсулирует их, обволакивает другими воспоминаниями, более легкими и светлыми. Но надо вспоминать все. Пусть это ляжет на бумагу, и пусть кто-то это прочтет. А я постараюсь забыть. Вернее, не забыть, потому что это совсем забыть нельзя, а опять вернуть это памяти на глубинное хранение».
Пусть кто-то это прочтет... Для нынешнего читателя то, о чем вспоминал Шефнер, та неповторимая реальность превратилась в легенду, а то, как жили, как любили, как страдали тогда люди, — скорее похоже на печальную сказку. Только было так не в сказке, а в яви! И пусть нынешний читатель удивится (или позавидует!) наивным шефнеровским мечтателям, верившим в свое и всеобщее доброе будущее и не дрогнувшим, когда для них наступил «час атаки».

И. С. Кузьмичёв
Из предисловия к книге.

Вадим Шефнер: Сестра печали

Subscribe

promo el_tolstyh march 19, 2018 21:34 1
Buy for 300 tokens
Военно-Историческое общество "Ингерманландский полк" Битва при Гангуте и Ингерманландский полк КАК СОЗДАВАЛСЯ И ПОЧЕМУ НЕ БЫЛ ОТКРЫТ МУЗЕЙ «ГАНГУТСКИЙ МЕМОРИАЛ». Часть 3 Мемориальная Пантелеймоновская церковь. Пантелеймоновская улица (улица Пестеля), дом № 2а. Фото 2010-х годов. ГАНГУТСКИЙ…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments