el_tolstyh (el_tolstyh) wrote,
el_tolstyh
el_tolstyh

Categories:

Уход военного превосходства Запада и геоэкономика

РОССИЯ И ИЗМЕНЕНИЕ БАЛАНСА СИЛ В ГЕОПОЛИТИКЕ И ГЕОЭКОНОМИКЕ

В конце 1940-х годов СССР, позже Китай создали ядерное оружие. Большие войны стало невозможно выигрывать. А значит, невозможным стало и угрожать ими, в том числе эскалацией конфликтов, началась эпоха завершения военного превосходства Запада.

США не решились применить ядерное оружие в корейской и вьетнамской войнах. И не смогли выиграть первую, и проиграли вторую. За войсками Ким Ир Сена стоял не только Китай со способностью бросить в бой сотни тысяч солдат, но и уже ядерный СССР (ядерную мощь которого американцы, к счастью, преувеличивали).

За Вьетнамом стояли и ему помогали уже две ядерные державы. И если во время корейской войны применение ядерного оружия еще рассматривалось, но было отвергнуто, то во время вьетнамской войны этот вопрос, насколько известно, если и обсуждался, то только теоретически.

Американцы отказались в 1954 г. применить ядерное оружие против вьетнамцев, громивших французов под Дьенбьенфу, хотя французы молили о такой помощи.

Этот отказ, как и последующие сомнения де Голля (теперь известно, более чем обоснованные) в надежности американских ядерных гарантий начали подрывать военно-политическую основу Запада. Франция вышла из НАТО. С начала 1960-х годов немцы запустили раздражавшую Вашингтон политику разрядки в Европе. Началось, несмотря на яростное противодействие США, строительство газопроводов из СССР в Европу. Позже советский и российский газ, доходы Москвы, уходившие в значительной степени на покупки товаров в Европе, создали позитивную взаимозависимость и расширили свободу маневра для европейцев.

Американцы, столкнувшись с поражением во Вьетнаме и необходимостью сокращать военные расходы, пошли на рубеже 1960-1970-х годов на разрядку с СССР.

Появление балансирующего фактора в международной системе расширило свободу маневра для очень многих стран, образовалось Движение неприсоединения, у Индии и других бывших колоний появилась возможность выбора внешнеполитического курса.

Реакцией на вьетнамский провал, усугубленный введенным осмелевшими арабами нефтяного эмбарго 1970-х годов, стала рейгановская политика. Ее ключевой составной частью была попытка не только восстановить американскую экономику, ослабленную войнами и чрезмерной зарубежной экспансией, но и вернуть военное превосходство, чтобы сделать угрозу применения военной силы для поддержания своих позиций в иных сферах более достоверной.

Вернуть военное превосходство было, наверное, уже невозможно. Но на историческую секунду американской элите 1990-х годов показалось, что оно достижимо. Развалился СССР, в основном из-за своих внутренних причин, из-за неэффективности социалистической системы хозяйства, особенно сельского, неспособного накормить народ, и под чудовищным бременем глобальных имперских обязательств.

Ослабленная в результате революции 1991 г. и деморализованная Россия политически прекратила сдерживать и уравновешивать западную военную мощь. На Западе, да и многими в России считалось, что страна свою силу уже не восстановит (ни политическую, ни военно-техническую). Российские вооруженные силы быстро деградировали. Стремясь продемонстрировать и закрепить свою новую мощь, Запад пошел на серию интервенций и агрессий – в Югославии, Ираке, Афганистане, Ливии. И большинство из них в 2000-е годы политически проиграл (разве что кроме нападения в 1999 г. на остатки Югославии, когда Россия находилась в низшей точке своего упадка и позорно не смогла предотвратить агрессию Запада или наказать бомбардировавших Белград).

Но эта западная агрессия встряхнула российскую элиту, многие в которой верили, что Запад и западные демократии являются более справедливыми и миролюбивыми.

Пришедший к власти на рубеже веков В.В. Путин еще пытался договориться, маневрировал, отступал, не стал жестко противодействовать расширению НАТО на Прибалтику, даже предлагал дружбу – первым заявил о готовности прийти на помощь США после 9/11. Но в российской элите зрело убеждение, что военное превосходство США неприемлемо, прямо угрожает безопасности страны и мира в целом. Россия была еще бедна. Однако после 2002 г., когда США вышли из Договора по ПРО, а в Москве это не могло быть прочтено иначе, как стремление вновь обрести военное превосходство, были, видимо, приняты решения, которые через полтора десятилетия привели к созданию и даже началу развертывания ряда сверхтехнологичных систем, призванных покончить с этим стремлением.

Еще до того, в начале 1990-х годов, США и Европа совершили, может быть, самую крупную в новейшей истории геополитическую ошибку. Уставшая от скудости социализма и разуверившаяся в догмах коммунистической идеологии значительная часть российской элиты и общества стремились войти в Запад, в его институты, “вернуться в Европу”. Но обязательным условием такой интеграции для России было сохранение едва ли не святого для нее суверенитета и обеспечение базовой безопасности, тоже святого понятия для страны, пережившей десятки агрессий, а в ХХ в. и гражданскую войну с интервенциями, и страшную по потерям Великую Отечественную войну 1941-1945 гг. Эта базовая безопасность включала в себя сохранение буфера на западных рубежах, от которых на протяжении последних пяти-шести веков волнами шли интервенции. Россия ставила вопрос о включении ее в НАТО или о создании эффективной системы общеевропейской безопасности.

Однако в интеграции на более или менее приемлемых условиях России было отказано. В эйфории от казавшейся окончательной победы Запад сделал ставку на экспансию, распространение своих союзов, зоны влияния и контроля на территории, считавшиеся в Москве жизненно важными с точки зрения обеспечения безопасности.

Одновременно доминирование Запада позволило осуществить огромный переток ВНП и других ресурсов из России и стран бывшего социалистического лагеря. Пользуясь российской слабостью, ей навязывали (а часть ее элиты с этим соглашалась) весьма невыгодные условия торговли, жестко вытесняли ее с рынков. Дело доходило до курьезов – пытались диктовать внутренние цены на горючее, чтобы дополнительно уменьшить конкурентоспособность российской экономики. Уже в 2000-е годы ЕС, угрожая в очередной раз блокировать российское вступление в ВТО, требовал от России продолжить экспорт леса-кругляка, пытаясь ограничить развитие российской лесоперерабатывающей промышленности и поддержать свою.

Русское стремление войти в Запад было столь выгодным для него, – оно потенциально продлевало его ключевую роль в международной системе, в том числе и через сохранение его военного превосходства, – что, когда это стремление было Западом отвергнуто, автора, как вспоминается, охватила тревога. Автор тогда склонялся к выводу, что Запад хочет добить Россию, и стал призывать коллег в российской элите быть готовыми к худшему, скрывать наше стремление восстановиться.

Но оказалось, что тревога была напрасной. Причиной отказа было упавшее интеллектуальное качество западных элит, забвение истории, алчность. Была повторена веймарская ошибка – России навязывали несправедливые экономические и политические условия (так же как и поверженной Германии 1920-х годов, пусть и в более мягком варианте). Расширение ЕС (и особенно НАТО, вопреки обещаниям) включило не только страны бывшего соцлагеря,но и части территорий бывшего СССР, до того Российской империи – балтийских государств. Когда в 2007-2008 гг. американская администрация, судя по достоверным данным, попыталась втащить в НАТО Украину и Грузию, это вызвало не только жесткий военный ответ Москвы на нападение осмелевшего Саакашвили на Южную Осетию и убийство там российских миротворцев, но и запуск массированной программы модернизации и перевооружения российских сил общего назначения. Еще ранее была запущена модернизация стратегического потенциала. В России стали понимать, что дальнейшая западная экспансия чревата большой войной, которую необходимо предотвратить.

В конце 2000-х годов в России обосновали, а с начала 2010-х начали экономический поворот на Восток, к новым поднимающимся рынкам Азии. Первоначально он был преимущественно экономическим. Но с годами и с нарастанием конфронтации с Западом стал приобретать геополитический характер. И в любом случае ускорил изменение соотношения сил в Евразии не в пользу Европы, резко расширил поле для маневра России. Если в конце 2000-х годов на Европу приходилось почти 60% российской внешней торговли, а на Азию – меньше трети, то к концу 2010-х годов азиатская и европейская торговля сравнялись.

Военное усиление сильно не понравилось Западу. Конфронтационные тенденции в его политике начали ощутимо нарастать с начала 2010-х годов, а к 2013 г. были совершенно очевидны. Вопрос был, когда и где произойдет прямое столкновение.

В 2014 г. Россия положила предел, по крайне мере на обозримый период, расширению НАТО на сопредельные с ней страны, воссоединившись с Крымом и поддержав восставших в Донбассе. Это вызвало взрыв ненависти на Западе. Но новая военная мощь России не позволила даже помыслить о прямых военных угрозах. В ход в очередной раз пошли санкции, неприятные с точки зрения развития, но в значительной степени символические. Было остановлено скольжение к большой войне, которая из-за расширения НАТО начала казаться вероятной, если не неизбежной. Главным итогом “крымского эпизода” было и окончательное развенчание представления 1990-х – начала 2000-х годов о всесилии Запада.

Еще один удар по представлению о всемогуществе Запада был нанесен в 2015 г, когда Россия, руководствуясь прежде всего интересами своей без.опасности – стремлением остановить террористическую угрозу как можно дальше от своих границ, уничтожить как можно больше террористов, многие из которых были выходцами из самой России и стран бывшего СССР, продемонстрировать свою новую военную мощь и потренировать своих военных – пришла на помощь законному режиму в Сирии и помогла ему выстоять и победить. Заодно был положен предел еще одному типу западной экспансии – цветным революциям, которые, как правило, приводили к де.стабилизации стран и регионов.

Западная модель развития и геополитическое равнение на Запад переста.ли казаться безальтернативными. У стран, и не только на Ближнем Востоке, резко расширилось пространство свободы выбора и, естественно, изменились конкурентные позиции в борьбе за долю в мировом ВНП.


И, наконец, в 2018 г. президент России В.В. Путин объявил о создании и начале развертывания Россией новейшего поколения стратегических вооружений – гиперзвуковых ракет большого радиуса действия воздушного базирования, нового поколения высокоточных крылатых ракет, сверхтяжелой ракеты с гиперзвуковыми планирующими боезарядами, способными атаковать противника с любого направления, в том числе и через Южный полюс, ряда других систем. Эти системы вооружений упреждающе обесценивают любые системы ПРО, любые попытки вернуть стратегическое превосходство. Попутно обесцениваются и многие уже сделанные капиталовложения, становятся еще более уязвимыми авианосцы.

Создав и начав развертывать эти системы, Россия пока выигрывает гонку вооружений, не ввязавшись в нее и получив “окно безопасности” лет на 10-15. Хотя, разумеется, из-за целого ряда факторов угроза случайного или непреднамеренного развязывания войны крайне высока [Караганов, Суслов 2019].

Предсказуемо возродившись в военном, политическом, и даже, хотя и с меньшим успехом, экономическом отношении, Россия стала не частью Запада, чего хотела значительная доля ее элиты в 1990-е годы, а ключевой частью не-Запада, резко ускорив изменение соотношения сил в мире.

Теперь США и Западу по нарастающей придется конкурировать на равных, не опираясь больше (по крайней мере, на обозримую перспективу) на превосходство в военной области, как они это делали почти пять веков.

Москва не стремилась прямо ко всем этим изменениям. Такое стремление не было зафиксировано в официальных документах. Не ставилась такая цель и в экспертных дискуссиях.

Главной целью было обеспечение безопасности и суверенитета самой России, выгодного ей положения в международной системе.

Объективно, своим военным, политическим и моральным возрождением Россия качественно изменила соотношение сил в мире, обеспечив десяткам стран более благоприятные условия для свободного развития, в том числе для использования своих конкурентных преимуществ, для возрождения прежде оттесненных стран и цивилизаций.

Ускорилась эрозия институтов и режимов, созданных в первую очередь США и обеспечивших Западу привилегированные позиции в мировом хозяйстве.

Кризис нынешней глобализации, рост протекционизма – тоже во многом результат перераспределения военных сил. Нынешняя глобализация выросла на основе правил, продиктованных США при поддержке Европы сначала несоциалистическому миру, а с провалом СССР и повсеместно. Сейчас США и старый Запад лишаются возможности диктовать свои условия, и выясняется, что глобализация им не выгодна, потому что от нее равно выигрывают другие, условные “новые”, Китай, Индия. А играть на равных американцы пока не привыкли. И США открыто – через торговые войны, а другие западные страны более нерешительно, в том числе через сотни санкций, начинают подрывать старую глобализацию, поднимают знамя протекционизма, используя позиции, оставшиеся от прошлого преобладания в мировой политической и экономической системах.

Уже после стратегической ошибки с отвержением России Запад совершил еще два просчета, также стратегического масштаба.

Во-первых, движимый иллюзией о конце истории и о наступлении века либеральной демократии, он счел, что Китай, развиваясь и богатея в условиях открытых рынков, которые были ему предоставлены, будет становиться более демократическим, а значит неизбежно хуже управляемым, менее способным концентрировать ресурсы. И одновременно встанет в фарватер западной политики. Китайская многотысячелетняя историческая и культурная традиция, мощь его цивилизации не были приняты во внимание.

В результате Пекину было позволено, если не обеспечено, ускоренное экономическое развитие с превращением в экономическую державу номер 1-2 с перспективой обгона США по многим показателям экономической, а затем и совокупной мощи.

Во-вторых, развернув жесткое давление на Россию, США и, в меньшей степени Запад в целом, развязали что-то похожее на холодную войну и против Китая. Россия и Китай, и до того налаживавшие дружественные отношения “всеобъемлющего стратегического партнерства”, были мощно подтолкнуты к формированию полусоюзничесикх отношений. В этих отношениях Китай может частично полагаться на военно-стратегическую мощь России. А Россия в случае необходимости – на экономические ресурсы КНР. (Такая помощь, насколько известно, ей была предложена в 2014-2015 гг. Но Москва решила обойтись собственными силами.)

К тому же, столкнувшись с усилением противодействия с Востока, со стороны США, Китай пошел на Запад через “Один пояс, Один путь”. А Россия уже шла встречным путем на Восток. При этом они договорились не конкурировать в Центральной Азии, а сопрягать “Пояс и Путь” и Евразийский экономический союз (ЕАЭС), о чем в 2015 г. было заключено соответствующее соглашение.

Через несколько лет две страны договорились о взаимной поддержке двух налагающихся друг на друга проектов – преимущественно экономического “Пояса и Пути” с мощной культурной составляющей и со стратегическими последствиями, и российской концепции партнерства Большой Евразии, в первую очередь геополитического, но с сильными экономическими и идейными составляющими.

В результате частичного сложения потенциалов – военно-силового России и экономического Китая, выросла совокупная мощь обеих стран. Ускорился закат господства Запада, выбравшего путь соперничества. Возможно, гегемония США, продолжавшаяся меньше двух десятилетий – с начала 1990-х по конец 2000-х годов – стала “лебединой песней” пятисотлетнего лидерства Запада.

Вряд ли тенденцию к ослаблению мировых позиций, особенно сильную в Европе, сможет остановить “контрреволюция” Трампа. Силовое крыло американской элиты уже при Б. Обаме (и особенно при нем) пытается с поправками повторить “успех” Р. Рейгана. Тот, как убедили себя американцы, жестким давлением и угрозой гонки вооружений и достижения стратегического превосходства через создание системы глобальной ПРО – “звездных войн” – развалил Советский Союз. Как отмечалось, причины развала были по большей части внутренними. Упала привлекательность коммунистической идеологии, а социалистическое сельское хозяйство не могло накормить народ. К тому же СССР поддерживал чудовищное количество нахлебников – в соцлагере, странах социалистической ориентации.

Сейчас положение России качественно лучше. Народ гораздо более сыт, место угасшей коммунистической идеологии уверенно занимает более дееспособный государственный национализм. А гонку вооружений Россия пока выиграла, не ввязавшись в нее. У США не получится, видимо, повторить с Пекином опыт с давления на Токио 1980-х годов. Тогда зависимой в военно-политическом отношении Японии были навязаны ревальвация йены, квоты на торговлю, остановившие ее мощный и, как считали в Вашингтоне, “угрожавший” США экономический рост. Япония была ввергнута в стагнацию, продолжающуюся до сих пор. Китай же независим в военно-политическом отношении и вряд ли торговая война, развязанная против него (а заодно и против старой либеральной торгово-экономической системы), может качественно замедлить его развитие.

Меры по стимулированию экономики, в том числе за счет протекционистской политики Д. Трампа, скорее всего усилят Америку. Но уже не как глобального гегемона, а как сократившей свои внешние обязательства и частично вернувшейся в западное полушарие сверхдержавы.

Будут формироваться два макроцентра мировой экономики и политики: Америка плюс и Большая Евразия[9].

* * *

Мир проходит через длительный период развала прежнего мирового порядка и создания нового. При этом доразваливается не только прежняя двухблоковая система (хотя ее и пытаются возродить – и противостоянием с Китаем, и объединением вокруг фарсовой конфронтации в Европе). Умер “либеральный мировой порядок” – гегемония США – 1990–2000-х годов. Рассыпается под ударами США созданный ими же в Бреттон-Вудсе, но ставший невыгодным при конкуренции без военно-силовой “форы”, глобальный либеральный экономический порядок. И, может быть, самым важным из этих исторических процессов является развертывающийся на наших глазах уход пятисотлетнего доминирования Запада в политике, экономике, идеологии.

Россия сыграла, во многом даже и не вполне осознавая это, роль “повивальной бабки” истории. Останавливая (и это главное) скольжение мира к большой войне, ограничивая возможности применения военной силы в международных отношениях, Россия, сама не очень внутренне свободная,

выбора своего политического, экономического, культурного пути, равноправной экономической конкуренции. Может быть, в обеспечении мира, свободы развития в экономической, политической, культурно.цивилизационной сферах и заключается новая миссия России, “новая русская идея”? Идея, которой, похоже, остро не хватает современному миру.

Создание нового глобального порядка займет немало времени. Пока не будет создан его новый фундамент – военно-силовой баланс. Пока Запад не приспособится к новому положению вещей, а возрождающиеся державы и цивилизации, в том числе и Россия, не выработают – вместе с Западом – привычку и инструменты ответственного глобального управления в новых условиях.
Subscribe
promo el_tolstyh март 19, 2018 21:34 1
Buy for 300 tokens
Военно-Историческое общество "Ингерманландский полк" Битва при Гангуте и Ингерманландский полк КАК СОЗДАВАЛСЯ И ПОЧЕМУ НЕ БЫЛ ОТКРЫТ МУЗЕЙ «ГАНГУТСКИЙ МЕМОРИАЛ». Часть 3 Мемориальная Пантелеймоновская церковь. Пантелеймоновская улица (улица Пестеля), дом № 2а. Фото 2010-х годов. ГАНГУТСКИЙ…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments