el_tolstyh (el_tolstyh) wrote,
el_tolstyh
el_tolstyh

Categories:

«Любовь к России мне привили дедушки»:

сербский снайпер — о деревенской жизни после войны в ДНР

Сербский снайпер Деян Берич (позывной Деки) стал одним из первых иностранных добровольцев, приехавших в ДНР. Сейчас он живёт в России, женился, построил дом в деревне и стал заниматься сельским хозяйством. Как Деян прошёл войну, почему возвращаться в Сербию ему нельзя и какие таланты он раскрыл в себе за время мирной жизни — в материале RT.
«Любовь к России мне привили дедушки»: сербский снайпер — о деревенской жизни после войны в ДНР

Что такое боевые действия, серб Деян Берич впервые узнал на своём опыте в 1992 году во время войны в Югославии. В 1999-м пережил бомбардировки страны вооружёнными силами государств НАТО. После окончания войны он занялся строительным бизнесом, а в качестве хобби — спортивной рыбалкой. По работе оказался в Сочи: устанавливал окна и двери в Олимпийской деревне. Там с ним связались боевые товарищи, добровольцами воевавшие в Югославии. Следующие четыре года Деян под позывным Деки провёл в ДНР.

На заработанные в Сочи деньги помог купить БТР, впоследствии, пока были средства, снабжал снаряжением других добровольцев, выполнял боевые задачи, за что был представлен к наградам, однажды оказался в плену. Он вёл активную общественную жизнь, часто давал интервью, писал в социальных сетях. Американский режиссёр русского происхождения Ольга Шехтер сняла про него документальный фильм «Война снайпера». В 2017 году по приказу Александра Захарченко, который был тогда главой республики, Берич получил паспорт ДНР.

В 2018 году Деки был ранен и контужен. Вернуться в Сербию и увидеться с бывшей женой и сыном он не мог, иначе получил бы срок. Деян решил переехать в Россию и поселиться в подмосковной деревне. Он женился на гражданке Белоруссии, построил дом и сейчас занимается сельским хозяйством. Но о военном времени снайпер вспоминает до сих пор.

«Сербия в моём сердце»
—Как получилось, что вы больше не можете приехать в Сербию?

— В 2014 году в Министерстве обороны ДНР опубликовали приказ о том, что я представлен к наградам. После этого мне позвонила моя подруга, политик Драгана Трифкович, и рассказала, что представитель НАТО в Сербии увидел этот приказ и просил президента моей родной страны принять закон, запрещающий нам, добровольцам, воевать за народ Донбасса.

Тогда у меня ещё была возможность вернуться домой: в сентябре Александр Захарченко меня отпустил на 10—12 дней в Сербию. Это был последний раз, когда я был на родине.

Потом был принят закон, по которому граждане Сербии могут воевать с другими государствами, только если их отправило само правительство. Я, получается, этот закон нарушаю.

—Как вы пережили разрыв с родиной?

— Очень трудно. Потерять жизнь — это не страшно, стать инвалидом — чуть страшнее, но нет ничего ужаснее, чем остаться без Родины. Мне много раз звонили из сербской службы безопасности, предлагали вернуться, говорили, что меня простят. А за что меня прощать? За то, что я приехал вернуть долг русскому народу, который точно так же приехал помочь сербам в 1999 году? Лучше отказаться от Родины, чем от своих идей и от того, во что веришь. А я верю в то, что сербам без русских жизни нет. Надеюсь, что лет через 10—15 лет этот закон изменят и я смогу снова приехать туда.

Я всегда буду любить Сербию, она в моём сердце. Наверное, я субъективен, так как родился там, но в Сербии самая лучшая вода, еда, мои друзья, по которым я скучаю. Иногда я улавливаю запах речного канала, где я рыбачил, или запах поля, через которое я часто ходил.

Меня спрашивают, снятся ли мне кошмары о войне. Нет, у меня кошмар наяву: я не смогу больше увидеть свою Родину.

«Я ненавижу войну»
—Как вам хватило сил бросить всё и уехать из родной страны?

— Мне кажется, это вообще не связано с силой, это связано с совестью. Когда Сербию все бросили, с нами остались только русские. И как бы я смотрел на себя в зеркало, отказав и не поехав в 2014 году в Крым? Да, тогда у меня была хорошая зарплата, когда я в Сочи работал, но я был бы трусом, если бы отказал.

—Вы были и, наверное, остаётесь публичным человеком. Это сознательная позиция?

— Я не хотел быть публичным, это вынужденный шаг. Но у этого есть свои плюсы и минусы. Например, сербская полиция постоянно приезжала в дом к моей бывшей жене и сыну — с оружием, как будто к преступникам! Притом что с женой я развёлся, дом записан на неё и сына, в общем, не было никаких оснований издеваться над моей семьёй.

Я тогда был в плену, но когда меня выкупили, то выступил через СМИ с заявлением к сербам. Сказал, что нахожусь в Донбассе, и если им от меня что-то нужно, то пусть приезжают сюда, а не допрашивают мою семью. Это подействовало — от жены и сына отстали.

Ещё один пример: иногда через социальные сети со мной связывались украинские снайперы и пытались меня провоцировать, чтобы на передовую я выходил нервным. Писали, вызывали на какие-то дуэли. Но я изучал их поведение, и это помогло мне в работе. Этот опыт я передал своим ребятам-снайперам, которые сейчас так же воюют в Донбассе.

—Что должно случиться, чтобы вы снова поехали воевать?

— Это произойдёт в случае наступления украинской армии. Сейчас, когда начались сильные обстрелы в Луганске, я уже даже собрал вещи. Если обострение будет достаточно серьёзным, я сяду в машину и поеду. Может быть, это удивительно слышать, но я ненавижу войну.

—Когда последний раз вы держали в руках оружие?

— В сентябре 2019 года, когда приезжал в Донбасс. Поехал с молодыми ребятами на полигон и обучал их, рассказывал и показывал, как нужно работать.

—Как вас поменяла война?

— Когда была гражданская война в 1999 году, я был молод и многие вещи не понимал. Война в Югославии была намного жёстче, чем в Донбассе. Но для меня эмоционально была труднее именно последняя война. Тогда я уже понимал, что происходит, каково это — потерять всё, что у тебя есть. Я встретил много умных людей — военных, корреспондентов — много чему научился. Я стал лучше, чем был до 2014 года.

Домик в деревне
—Расскажите, чем вы занимались после ранения?

— Переехал в подмосковную деревню, взял кредит, построил большой дом. Давно хотел заняться сельским хозяйством, и вот моя мечта сбылась. У меня козы, куры, а ещё я делаю сыр. Но мы пока только учимся, а для того, чтобы его можно было продавать, нужно оформить документы.

Из-за ситуации с коронавирусом ни я, ни жена не работали три месяца. Я менеджер в интернет-магазине приманок для рыбы, но из-за карантина продажи упали. Жена — мастер маникюра и педикюра в салоне, вот только несколько дней назад вышла на работу. Небольшой процент шёл от продажи моих книг, но последние три месяца не было возможности отправлять их из Москвы. Пришлось одалживать у друзей, спасибо им за доверие. До Нового года, надеюсь, все долги вернём, будем упорно трудиться. Тем более сейчас ситуация улучшается.

—Снайпер в прошлом, сейчас фермер. Нет ли тут диссонанса?

— Я просто человек. В ДНР я приехал не строить военную или политическую карьеру. Я военный не по определению, а по нужде, и приехал помочь русскому народу в трудный момент. Как когда-то и вы нам помогли. Я миролюбивый, но если ты хочешь мира, то иногда нужно и повоевать. Так что это только кажется, что есть диссонанс.

—Вы занимаетесь журналистикой?

— Да, но без гонораров. Это просто моё желание пробовать и возможность высказывать своё мнение, говорить о политике, о будущем и о прошлом. Я скорее общественный деятель, а не журналист. На PolitRussia у меня была своя передача, она и дальше будет продолжаться, просто пока у меня нет на это времени, так как я занимался постройкой дома и хозяйством. Помимо всего, я пишу в соцсетях о Донбассе, о России и политике, особенно о том, что происходит в Сербии. На военных платформах тоже пишу о русской и сербской армии, о НАТО.

—А что с вашими книгами? Пишете сейчас что-нибудь?

— Я написал книгу о Донбассе, но я решил, что не пришло время её издавать. Есть люди, которых я считаю героями, а есть те, которым нечем гордиться. Война ещё не закончилась, и опубликовать эту книгу было бы предательством. В итоге материалы этой книги я уничтожил. Жена меня за это очень ругала.

Ещё я пишу две книги. Первая — про Крым, называется «Невежливые люди». Она о простых людях, о самообороне Севастополя. Когда я приехал туда в 2014 году, я много что видел из того, о чём ещё никто никогда не говорил.

Вторая книга — роман о бывшей Югославии, о том, что её довело до войны в 1991 году. О семье, где росли три сына, которых учили разной истории. Один воспитывался мамой-хорваткой, другой — отцом-сербом, третий — дедушкой-мусульманином из Боснии. Мысль в том, что их побудило поехать на войну в разные страны и сражаться друг против друга. Книга тяжёлая, но я постараюсь её закончить до конца следующего года.

«Сыну нравится в России»
—Расскажите про свою жену. Как вы познакомились?

— Мою жену зовут Лена, она белоруска. Но для нас в Сербии весь бывший СССР — русские. С ней мы познакомились на сайте знакомств, я увидел её фотографию, она мне понравилась. Начали переписываться, а потом меня ранили и я приехал в Москву лечиться. Там мы и встретились.

Лена очень добрый человек, а я достаточно вредный, и она меня такого терпит. Ещё я часто не могу спать ночью из-за болей в суставах, в костях, а она сидит рядом со мной, старается мне помочь. Умение так заботиться свойственно только русским женщинам.

Раньше жена работала в Москве в престижном салоне красоты и получала хорошую зарплату. Однажды я ей рассказал о своём желании уехать в деревню, и Лена согласилась. Готовность поехать со мной куда угодно и есть доказательство любви. Так и случилось, мы живём в деревне.

—Какими были ваша свадьба и медовый месяц?

— У нас всё произошло наоборот: сначала медовый месяц, а потом свадьба. Дело в том, что меня достаточно сильно ранили, плюс у меня была контузия. Моё лечение длилось месяц: операция, потом восстановление. Мне посоветовали поехать в горы, чтобы подышать воздухом. И мы с Леной поехали в Абхазию в медовый месяц.


© Фото из личного архива
Потом мы венчались в Москве. Подать заявление в ЗАГС для нас пока проблема: у меня паспорт ДНР, а у Лены — Белоруссии. Мне получить упрощённое гражданство России можно, только если есть паспорт Донецкой или Луганской народных республик и паспорт Украины. Но как только мы решим вопрос с документами, сразу распишемся.

—Планируете детей?

— Мы не разговаривали об этом. Если случится, то хорошо. У Лены есть 16-летняя дочь, а у меня сыну 21 год — скоро нам внуков нянчить надо будет!

Я ещё переживаю из-за состояния здоровья, иногда боли бывают просто ужасные, а на Лену перекладывать все заботы не хочется. У меня пулевое ранение в живот, грудную клетку, в плечо, в ногу осколочной гранатой. Восемь контузий, из них две тяжёлых. Самая большая проблема — спина. Иногда так прихватит, что двигаться не могу. От контузии у меня постоянно шум в ушах.

Но у меня нет права жаловаться. Многие мои друзья после войны остались без рук или без ног. Вот кому трудно.

—А как дела у вашего сына Мики? Скучаете по нему?

— Конечно, скучаю. Он учится на факультете IT-технологий, приезжает ко мне в Россию, ему тут очень нравится — особенно русские девушки. Мы с ним постоянно на связи, много разговариваем по Skype. У него есть желание приехать сюда после окончания университета и отслужить в российской армии. Но пока нет возможности, надо мне гражданство получить.

—В России вы чувствуете себя как дома?

— Абсолютно. Россию я полюбил, ещё когда ни разу тут не был. Во-первых, я читал много русской литературы. А во-вторых, любовь к России мне привили мои дедушки. Оба были партизанами, один воевал вместе с красноармейцами и освобождал Белград. Они мне много рассказывали о войне, о русских людях. Мне часто кажется, что я знаю историю России даже лучше некоторых русских людей.
Tags: ЛНР, Россия, дача, домик
Subscribe
promo el_tolstyh march 19, 2018 21:34 1
Buy for 300 tokens
Военно-Историческое общество "Ингерманландский полк" Битва при Гангуте и Ингерманландский полк КАК СОЗДАВАЛСЯ И ПОЧЕМУ НЕ БЫЛ ОТКРЫТ МУЗЕЙ «ГАНГУТСКИЙ МЕМОРИАЛ». Часть 3 Мемориальная Пантелеймоновская церковь. Пантелеймоновская улица (улица Пестеля), дом № 2а. Фото 2010-х годов. ГАНГУТСКИЙ…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments