el_tolstyh (el_tolstyh) wrote,
el_tolstyh
el_tolstyh

Categories:

ФИЛИПП ЕФРЕМОВ И ЕГО ПУТЕШЕСТВИЕ НА ВОСТОК

via marss2
(автор - Алексей Макеев)

Филипп Ефремов стал своего рода вторым Афанасием Никитиным, совершив полное приключений бегство из бухарского плена в Индию и вернувшись в Россию.
Для современников вообще-то он был "первым Никитиным".
"Хождение за три моря" тверского купца опубликовали только в 1821 году, тогда как "Странствование" Ефремова впервые увидело свет на 36 лет раньше.
*
Филипп Ефремов родился в 1750 году в Хлынове (позднее — город Вятка) в семье секретаря духовной консистории Сергея Ефремова.
В 13 лет, как утверждал сам Филипп, он попал в армию, где почти сразу был произведен в капралы.
В 15 лет получил унтер-офицерский чин каптенармуса.
Его "странствование" началось в июне 1774 года
. Во время пугачевского бунта Ефремова отправили на заставу Донгуз — одно из укреплений по реке Яик (позднее — Урал).
На заставу напало около 500 мятежников. Гарнизон из 20 солдат и казаков отбивался, пока не закончился порох.
Филипп не собирался сдаваться, не выпускал ружье из рук и сокрушался о том, как его потерял:
"один из мятежников ударил по ружью саблею, отрубил в левой руке моей большой палец, отчего из рук оно выпало".
*
В плену Ефремов не задержался — в первую же ночь умудрился бежать с двумя солдатами.
Отлежавшись в траве на берегу реки, беглецы направились в Оренбург, до которого было около 15 километров.
Дойти до города им было не суждено:
"...вдруг из-за горы выехали киргисцы, — писал Ефремов в своей книге, — до двух сот человек, взяли нас и, посадя на лошадей, подвязав ноги на брюхо лошадиное, увезли в свои улусы".
Кочевники держали узников два месяца, залечили раны, а с наступлением зимы продали проезжим бухарцам.
За унтер-офицера дали четыре телячьи шкуры.
*
ПЛЕННИК-ЗЕМЛЕВЛАДЕЛЕЦ
*
Вместе с торговым караваном русских узников погнали в Бухарское ханство.
Зима выдалась суровая, в холодной и голодной степи невольники умирали один за другим.
Ефремову повезло, его пожалел армянский купец Айваз из Астрахани: кормил, сажал на лошадь и верблюда.
В Бухаре хозяин подарил Ефремова аталыку (визирю) Даниял-бию — влиятельнейшей фигуре при дворе бухарского хана Абулгази.
Аталык поставил пленника к "дверям, где его жены и наложницы, стражем".
*
Новоиспеченный евнух оскопления избежал, освоил персидский язык и был назначен "десятником" в ханское войско.
Даниял-бий оценил способности русского офицера, предложив ему перевести послание российской императрицы, доставленное посланником хана муллой Ирназаром.

Ефремов рассказывает, что "не мог зрить сухими глазами, без слез" на "российское письмо".
*
Аталык решил обратить Ефремова в ислам:
"...но как я на то не согласился, для чего приказал мучить меня и пытать по-тамошнему,
то есть поить солью по три дни. <...>
положат в большую деревянную чашу пуд соли, наливают в нее воды горячей
и, когда соль разойдется и вода простынет,
тогда свяжут в утку и кладут в рот деревянную палку; человека повалят затылком на ту чашу и соль льют в рот.
Ежели не пожалеют, то чрез сие мучение чрез день другие умирают, для того что соль у человека живот весь переест.
А если захотят кого сберечь, тому, после каждого мучения, дают пить топленого теплого овечьего сала по три чашки,
кое сало соль всю вберет в себя и так верхом и низом живот очистит, и будет жив".
*
Русского офицера убивать не собирались — кормили после каждого мучения "салом".
Поняв, что Филипп от своей веры не откажется, аталык потребовал, по крайней мере, принести ему присягу, что и было исполнено — "только из пристрастия языком, а не душою".
*
Ефремов получил повышение, с войском участвовал в сражениях и походах, побывал в Самарканде, Хиве, Каракуле, Мерве, Чарджоу, Коканде, Хазараспе.
За верную службу аталык пожаловал русского пленника "землею, с коей собиралось в год доходу до трех сот червонных" — немалая сумма.
Но Ефремов не думал о карьере при бухарском дворе — намеревался при удобном случае бежать.
Среди сотен русских пленников в Бухаре, как он писал, не было таких, кто не помышлял о побеге.
Все старались бежать в Россию ближайшим путем — на север через степи.
Таких беглецов бухарцам не составляло труда изловить.
Кара за побег была суровая.
*
В Бухарском ханстве Филипп Ефремов пробыл пять лет.
Вел дневник.
Делал записи только о том, что его интересует.
Окружающий пейзаж, например, ему без надобности: даже странно, что один из исследователей записок Ефремова назвал их "первой географией Узбекистана".
Его труд — это уникальные сведения по этнографии и краеведению, почти лишенные географии.
Безразличие к природе и архитектуре унтер-офицер с лихвой компенсировал интересом к сельскому хозяйству, ремеслам, быту, военному делу, дворцовым интригам, правосудию...
Законы в ханстве царили суровые.
Казнили даже за мелкое воровство: мужчин — на виселице, женщин — закапывали по грудь в землю и забивали камнями.
Преступления против человека судились по принципу око за око.
*
Побыв гаремным стражем, Филипп разобрался в любовных утехах:
"У каждой жены и наложницы имеются особливые комнаты.
Мужья спят с ними по очереди; к другой же никак приступить не может.
Любители (то есть любовники) приходят к ним в женском платье, а иногда ходят женщины, сказывая мужьям своим, якобы в гости, а вместо оного — к другим людям, которые сводят, где любители приходят, и с ними веселятся".
Сам Ефремов тоже не лишен был женского внимания: влюбилась в него пленная персиянка, служившая у аталыка ключницей.
*
О бухарской артиллерии, единственной в регионе, Ефремов писал, что "из пушек попадать не умеют".
Использовалась артиллерия как эффективное средство устрашения:
"...приближаясь к неприятельскому городу, велит палить из всех пушек и мортир, и там от одного звуку страшатся, идут в подданство и платят дань, и таким образом все тамошние города под владение Бухарии пришли".
*
Шелководству и выращиванию шелковичных червей Филипп посвящает две страницы — в это ремесло он вник досконально.
Страшных болезнетворных червей изучил на собственной шкуре:
"От оной нечистоты у человека в теле зарождаются ришты (в медицине — дракункулёз), наподобие волосатиков.
В котором месте зародится, то место будет жестоко свербеть; потом будет пузырек.
Как время будет приходить, чтоб ей из тела вон выходить, то пузырек лопнет, выйдет в вершок, в самую тонкую нитку язык. <... >
У меня первой год вышло 15, на другой 22, на третий 30 из всех мест: из языку, даже и из естества.
Потянувши, выдет с вершок и более, а как почувствую, что больно, то обверну на хлопчатую бумагу, чтоб не уходила назад в тело.
И прикладывал тутовые листья с постным маслом, которая выходит чрез пятнадцать и двадцать дней в самую толстую нитку, длиною аршин и более.
В одно время у меня порвалась, и так нога распухла, никаким образом ходить невозможно.
Бывает жар и лом.
Летом почти всякий человек ходит на костылях, они за счастье признают, ежели она будет летом".
*
В отличие от Ефремова бухарцы уделяли особое внимание погоде и даже связывали похолодания со скорым покорением Россией:
"Бухарцы же примечают, что, конечно, их городам быть в российском владении: когда не было русских, то не видали снегу и холоду".
*
Планируя побег, Ефремов проявил завидную смекалку.
Во время похода на Хиву летом 1780 года он в очередной раз проявил героизм и был ранен.
Главнокомандующий отправил Филиппа в Бухару залечить раны и передать донесение аталыку.
Через несколько дней Ефремов должен был возвращаться к войску.
Сообразил, что в этот момент удобно будет отправиться не в Хиву, а в противоположную сторону — в Коканд, к китайской границе — так его хватятся нескоро.
За "сто червонных" он уговорил придворного писаря написать грамоту, представлявшую его послом аталыка в Коканд.
Печать для грамоты попросил выкрасть влюбленную персиянку-ключницу, которая, рискуя жизнью, выполнила просьбу — "с тем только, чтобы ее взять с собою, то я побожился ей, что не оставлю".
План удался: вскоре аталык приказал Ефремову возвращаться в Хиву, вместо чего он с двумя русскими пленниками направился в Коканд.
Увезти возлюбленную не получилось.
Сам Ефремов, видимо, очень переживал из-за этого: позже в новых редакциях своих "странствий" он по-разному описывал этот эпизод.
Объективно ситуация была такова: исчезновение ключницы аталык заметил бы сразу же, устроил бы розыск, и убежать было бы гораздо сложнее.
*
По дороге, признавая Ефремова за посла, путников снабжали провизией и кормили их лошадей.
В Коканде беглецы не задержались, двинулись дальше на восток — в приграничный с Китаем город Маргилян.
Там Филипп переоделся купцом-татарином и примкнул к каравану, идущему в китайский город Кашгар.
Чтобы не вызвать подозрений, Ефремов разузнал, какой товар везет караван, и накупил такого же.
*
Миновав Ош, караван стал подниматься к перевалам высотой более 3 тысяч метров:
"У одной горы воздух весьма тяжелый: пешего человека захватывает дух, отчего умирают.
Тут мой товарищ, один русский, помер; и так погреб я его ночью по христианскому закону, потому что днем хоронить было не можно, опасаясь мосульман".
*
В Кашгаре Ефремов был уже недосягаем для бухарского хана.
Теперь его поджидали другие опасности.
Китайские власти запрещали европейцам посещение региона под страхом смерти.
Известный немецкий путешественник Георг Форстер — участник кругосветного путешествия Джеймса Кука 1772–1775 годов — пытался попасть в Кашгар через несколько лет после Ефремова.
Сделать ему этого не удалось.
А русские беглецы искусно выдавали себя за "татар".
Из Кашгара они предприняли двухнедельную поездку в Аксу, пытаясь выяснить возможность проезда в Россию через Синьцзян.
Убедившись, что это невозможно, вернулись в Кашгар и решили двигаться на юг — в Тибет.
*
Ефремов закупился нужным в Индии товаром, приобрел также "молодого арапа" — чернокожего мальчика.
Путешественникам предстоял труднейший путь — зимой преодолеть горные перевалы выше 5 тысяч метров.
Описывая дорогу, Ефремов верен себе.
О Каракоруме — грандиозной горной гряде с высочайшими вершинами и отвесными скалами — лишь два слова: "горы высокие".
А вот о жизни местного населения пишет подробно:
"Часто видел я употребление в пищу пшеничного толокна, которое мешают густо в чайной воде и оною же потом запивают".
Ефремов имеет в виду "цампу" — основную пищу тибетцев — муку из слегка поджаренных зерен ячменя.
Успел он вникнуть и в семейные драмы:
"...ежели жена не полюбилась, можно жениться на другой. И женщины с мужьями обходятся так же. Буде любит ее муж и сверх чаяния увидит с любителем (любовником) обращающеюся, то и говорить не смеет, опасаясь, чтоб не отошла прочь. Там женска пола больше, ежели мужского".
*
Ефремов потерял своего последнего спутника.
"Есть гора весьма высокая; во оной воздух тяжелый всегдашний туман, человеку и лошадям захватывает дух, отчего и умирают.
Тут мой товарищ помер, коего по-христиански похоронил".
Сведения о людях Ефремов фиксировал тоже очень избирательно.
Пишет о бухарцах с труднопроизносимыми для русского языка именами, а о бежавших с ним "русских товарищах", которых сам похоронил, не сообщает ровным счетом ничего, даже имен.
*
Через 35 дней пути караван пришел в Лех — столицу буддийского княжества Ладакх. Ефремов жил в городе около месяца.
Здесь он вновь изменил свой образ и легенду:
"...пришли 3 человека нищих мосульман, которые шли на поклонение в Мекку к Магометову гробу, и я сказал, что туда иду, и, сообщаясь с ними, надел такую же нищенскую одежду".
*
Паломнический путь лежал через мусульманский Кашмир.
Паломники покидали суровые скалы Тибета, спускаясь в лесистые кашмирские горы. Дорога шла вдоль глубокого ущелья Инда.
Двигались по горному серпантину пешком: "...горы высокие и на лошадях там не ездят; есть такие между каменьями места, что едва можно человеку пройти, и товар носят на спинах".
*
На полдороге от Леха в Кашмирскую долину не миновать монастырь Мульбек, где на отвесной скале выбит барельеф Будды-Майтреи — Будды-грядущего.
Повидавших многое современных путешественников барельеф впечатляет изяществом и масштабом.
Ефремов гиганта на скале почему-то не заметил.
А вот о "шерсти на волах мягкой, как шелк" разузнал подробно — как и какие из нее ткут вещи.
Сам того не зная, он описывает известный в России тончайший "кашеми́р".
А вот еще одно наблюдение из жизни кашмирцев:
"Под платьем держат с жаром горшок, оплетенный таловыми прутиками, с рукояткой, от коего жару брюха у них пегие; а буде сядут, поставят между ногами".
Комментаторы "странствий" оставляют это место без внимания.
Честно сказать, я бы и сам не понял, как и зачем "держать с жаром горшок", если бы не видел сам подобное явление в деревнях Кашмира.
В холодное время года там носят плотное пончо.
В доме топить не любят, да и серьезных печей не имеют.
На вечерних посиделках за кальяном подогрев индивидуальный: сядут на пол, прячут ноги под пончо, а между колен ставят оплетенный лозой глиняный горшок с горячими углями.
Получаются такие конусообразные существа, пускающие дым — прямо спящие вулканы...
*
Из Кашмира паломники пошли дальше на юг: переправились по канату в "сиделке" через бурную реку Ченаб и спустились с гор в индусское княжество Джамму.
Недалеко от города Джамму Ефремова вновь одолел ришта: распухла нога.
Спас его "набожный" старик-кашмирец.
Мусульманин лечил "паломника" у себя дома целый месяц, позаботился и о его спутниках.
Правда, они, не дождавшись выздоровления Филиппа, ушли.
Последний паломник бросил его в Дели, "скрывшись безвестно".
*
"Остался я со слугою своим арапом и куда идти, не знал, — вспоминал свое отчаяние странник. — Воспомянув Бога, проговорил по-персидски. Мимоидущий человек остановился со мною и говорил: "Какой ты человек?"
Прохожий оказался армянин по имени Симион.
Странников он приютил у себя в доме, а после отправил с купеческим караваном в Лакхна́у — крупный город в долине Ганга.
Симион снабдил Ефремова письмом к местному английскому священнику — своему другу, сказав, что тот поможет добраться до Англии.
*
Священник принял странника "ласково".
Оказалось, до того он жил в Петербурге и Ораниенбауме.
Мир, как видно, и тогда был не очень велик.
Но тут вмешался комендант города Медлитон, вознамерившись Ефремова "определить в свою службу".
Пришлось русскому офицеру в очередной раз менять образ.
Филипп по милости священника оделся в европейское платье и по его совету стал выдавать себя "майором честно́й фамилии, а именно: графа Чернышева родственник".
Видимо, имелся в виду Андрей Гаврилович Чернышев — комендант Санкт-Петербурга в 1773–1797 годах.
Сговорились они вовремя.
Едва Филипп вернулся к себе в караван-сарай, как был арестован по приказу коменданта.
Держали его в казематах два дня. Услышав историю "честно́го майора", подтвержденную и священником, комендант отпустил Ефремова, дав ему рекомендательное письмо к своему приятелю Роберту Чэмберсу — второму судье Верховного суда Калькутты.
*
До столицы Британской Индии Ефремов добирался долго.
Два дня ехал в "индейской коляске, подобно чухонской телеге с зонтиком, в кою впрягают 2 вола", а затем более месяца на лодках по Гангу.
Получается, Ефремов пробыл на Индостане чуть менее года, преодолев около 2500 километров.
..где и явился к русскому посланнику «министру господину генералу Симолину».
Тот снабдил его российским паспортом и отправил морем в Санкт-Петербург к графу Безбородко.
*
Возвращение пленника из Бухары пришлось как нельзя кстати: в России ощущался значительный дефицит информации о Центральной Азии, особенно о ближайшем соседе — Бухарском ханстве.
*
Безбородко сразу осознал ценность прибывшего гостя, поселил Филиппа у себя, а через несколько дней обрядил его в азиатское платье и в таком виде представил самой государыне-императрице.
Судя по всему, Екатерину история Ефремова развлекла и даже тронула, так что он «имел счастие удостоиться Высокомонаршей милости получением 300 рублей».
*
Через четыре года после возвращения на родину Ефремов издал книгу о своих приключениях, написанную на основе его воспоминаний и записей в путевом журнале-дорожнике, который он начал вести еще в Бухаре.
В соответствии с традициями того времени книга имела огромное и громоздкое название, начинающееся со слов: «Российского унтер-офицера Ефремова, ныне Коллежского Асессора, девятилетнее странствование и приключения…»
*
В России дальнейшая судьба Филиппа сложилась весьма благополучно: он женился, вырастил двоих сыновей, удачно продвигался по службе и в 55 лет вышел на пенсию в чине надворного советника с пятьюстами рублями пожизненного пенсиона.
К величайшей своей гордости в 1796 году Ефремов был пожалован грамотой на дворянское достоинство.
*
На щите его герба были изображены: в нижнем черном поле ружье в обозначение воинской службы, дорога с двумя серебряными ногами как символ его странствий и две золотые звезды в знак усердной службы в отечестве, а в верхнем серебряном поле — черное орлиное крыло в изъявление императорского покровительства.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Ефремов,_Филипп_Сергеевич

Tags: ВИО_Ингерманландский_полк, Питер, Россия
Subscribe
promo el_tolstyh march 19, 2018 21:34 1
Buy for 300 tokens
Военно-Историческое общество "Ингерманландский полк" Битва при Гангуте и Ингерманландский полк КАК СОЗДАВАЛСЯ И ПОЧЕМУ НЕ БЫЛ ОТКРЫТ МУЗЕЙ «ГАНГУТСКИЙ МЕМОРИАЛ». Часть 3 Мемориальная Пантелеймоновская церковь. Пантелеймоновская улица (улица Пестеля), дом № 2а. Фото 2010-х годов. ГАНГУТСКИЙ…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments