el_tolstyh (el_tolstyh) wrote,
el_tolstyh
el_tolstyh

Categories:

РОМАН ИРИНЫ ГОЛОВКИНОЙ «ПОБЕЖДЕННЫЕ»

via marss2

Роман Ирины Головкиной (внучки Н.А.Римского-Корсакова) – отнюдь не новинка: в 70–80-е он ходил в самиздате, в 1992 году его сокращенный и отредактированный «журнальный» вариант был напечатан в «Нашем современнике» под названием «Побежденные».
Тогда из него были изъяты значительные фрагменты, а слог был отредактирован.
И вот в 2009 году роман вышел в полной авторской редакции под авторским же названием «Лебединая песнь».
Редактура, безусловно, «способствовала много к украшенью» – вылезли длинноты и некоторый дилетантизм, но тем выше историческая ценность, да и давно уже распродана серая книга 1993 года…
*
Страшный, длинный, неуклюжий, залитый страстью и тоской по исчезнувшей Атлантиде, Империи, срезанному со страны слою живых людей.
Уже к началу тридцатых их почти не осталось, аристократия рассыпалась в пыль, впиталась кровью в песок.
Никакого приукрашивания, она помнит их такими, гордыми антисемитами, любящими музыку и глухими к чужим страданиям, глубокими и мелочными, благородными и упрямыми.
Три тома, написанные "стаканом, закатившимся в щель", как о себе говорила еще Лидия Чуковская.
Еще один несчастный, аристократический стакан,
не утративший памяти,
не одаренный милосердием.
*
Многие склонны считать это произведение в первую очередь историческим, во многом автобиографичным, повествующим об «ужасах диктатуры пролетариата», «сталинских репрессиях», «кровавом гепеу» и «мордовских лагерях».
Но поколение теперешних 30–40-летних с некоторым ужасом узнает именно себя в петербургской молодежи из «бывших», описанной в романе.
Чрезвычайно схожие ощущения и настроения – «погибла Россия», «не хочется выходить на улицу, чтобы не видеть этих физиономий», «родной город изменился до неузнаваемости»…
Разве мы не прошли через это?
Отлично помню, как меня, 17-летнюю, шокировали неграмотные передачи новоявленного «Радио России», реставрация герба, тут же получившего у нас кличку «курица», чужие гимн и флаг.
Не то чтобы я чувствовала себя беспримесно советской (как и многие герои «Лебединой песни» вряд ли были такими уж разлюли-монархистами, – но моего ума и опыта в 1991 году хватало, чтобы заметить второсортность замен, явную деградацию, тенденцию к вырождению – вместо обещанного радостного обновления).
*
Смена эпох неизменно ломает жизни, и в первую очередь жизни тех, кого мы привыкли называть «интеллигенция», кого раньше называли более уместным словом «аристократия».
Они – «оранжерейные цветы», неприспособленные к реальности, их дети вырастали в обстановке достатка и спокойствия, они не хотят и боятся перемен, «сквозняков», которые разрушат прежде всего ИХ уютный мир, ИХ планы на будущее, ИХ страну.
Ведь это они – умные и образованные, именно они знают, как «обустроить Россию», они – истина в последней инстанции, и глупо, преступно делать что-то, с ними не посоветовавшись.

*
Те, кто не уезжает из страны, а остается, учатся жить на Родине.
Кто-то пытается создать свой микромир и «не выходить на улицу», что практически невозможно в условиях коммунальных квартир, очередей и других неискоренимых прелестей российской действительности.
Герои романа – семьи Нелидовых и Дашковых – выбирают именно этот вариант.
Они живут прошлым.
Настоящее им противно, а будущее они себе представляют только как реставрацию монархии, во что, впрочем, верят с трудом.
Они – «бывшие».
И непременно обречены.
Окружив себя множеством условностей и ритуалов, они ревностно оберегают себя как от плохого, так и от хорошего «советского», полагая, что отступить хоть в чем-то – означает «измельчать».
*
Вся беда этого поколения интеллигенции в том, что они не придумали, не создали хоть сколько-нибудь приемлемой модели будущего.
Но ребята!
Вы же такие умные, Головкина вас такими написала!
Что ж, вы не видели, что монархия обречена?
Что, вы этим фетишем надеетесь кого-нибудь сплотить и подбодрить самих себя?
Та же беда постигла и интеллигенцию советскую, аристократию, которая привыкла жить одним днем и о будущем не задумываться, которая уже привыкла безнаказанно брюзжать, отлично понимая гнилость системы, но даже не задумываясь всерьез об альтернативе .
Материальные блага, госпайки, штат «помощников» и «заместителей» на службе выработали леность ума, привели к неспособности эффективно управлять, а то и действовать вообще.
А «оранжерейные» детки их и вовсе, от рождения, неспособны менять мир: полная атрофия простейших инстинктов, что хочешь с ними делай – все будет Божия роса.
Надо ли удивляться, почему они оказались неприкаянными, невостребованными и лишними, «попав» в эпоху перемен?
Они не смогли бы при всем желании выбрать для себя ничего другого, кроме как тихо гнить, доживать, продавая серебряные подсвечники, фамильные драгоценности и «бывших соболей».
*
Уйти, «эффектно хлопнув дверью» – немыслимо, потому что элита эпохи вырождения элементарно неспособна на Поступок.
Остается – писать дневники, боязливо пряча их от «гепеу» в сарае, жить под чужой фамилией и с чужой биографией, высокомерно не пытаясь при этом хотя бы правдоподобно выглядеть; остается вздрагивать от каждого звонка в дверь, бояться поставить на место зарвавшихся хамов – соседей по коммунальной кухне, бояться общаться – а вдруг кто настучит…
Все это – плоть и ткань книги Головкиной.
И это не худший вариант.
Худший – от отчаяния и безденежья стать сотрудницей ненавидимого тобою же «гепеу», выйти замуж за предприимчивого еврейчика только ради того, чтобы жить в достатке, к которому так привыкла, заигрывать с тупым и ограниченным сослуживцем, находя его остроты «смешными» лишь потому, что ты молода, хочется любви, а мужа отправили в ссылку, его рядом нет.
*
Кстати, в интеллект и благородство «бывших» я должна верить на слово: как-то у автора не находится красок, чтобы живописать их великие достоинства.
Я не вижу в них ни утонченности, ни благородства, ни пресловутой интеллигентности, ни сколько-нибудь живого и острого ума
– даже следить за новинками современной литературы они считали для себя чем-то излишним:
главная героиня лишь случайно открыла для себя Горького, перебирая книги в тетином шкафу.

*
Только неуместная в их положении кичливость, чванство, вздорность, особенно присущая бывшим гранд-дамам, невоспитанность и – неискоренимый антисемитизм, куда ж без него.
Причем не просто намеки, а позиция автора такова, что это революция была Великой Еврейской Революцией, а не Октябрьской. В общем – если в кране нет воды… дальше сами знаете.
содержание книги можно практически без изменений применить к Будденброкам
и то и то - истории заката семьи на фоне исторических обстоятельств.
*
Пожалеть и накормить соседского пятилетнего малыша, родители которого – дремучие забулдыги, считается неприличным и даже опасным – ведь может пропасть «серебряная ложечка».
Опасно даже приютить попавших в беду родственников – а вдруг они обоснуются в твоей квартире, нарожают здесь детей, станут претендовать на твои подсвечники и прочую рухлядь?
*
С революцией жизнь «бывших» потеряла смысл – это общее место, рецензионный штамп.
А был ли он до нее?
В чем они его видели? В выездах в свет? В мехах и бриллиантах?
*
…Их остается просто «жалеть симптоматически».
Как и всех людей, попавших в трудную жизненную ситуацию.
Но сожалеть о том, что у неспособных к действию «отняли» страну, которую они привыкли считать своей, – глупо.
*
Очень слабо они себе представляли, пожалуй, и что такое «великая» Россия, и кому нужно ее величие…
Россия для них – некая абстрактная идея, наряженная в символы.
В конкретике же это в первую очередь они сами со своим миром – «цвет нации», их поместья, «земля и березки», победы в войнах, опять-таки абстрактные, .
*
5 лучших книг о «бывших»
*
Константин Вагинов
Романы
«Козлиная песнь», «Труды и дни Свистонова», «Гарпагониана», «Бамбочада» – тетралогия о вагиновском (1899–1934) надломленном поколении. Оно не успело сформироваться в прежней России, его молодость пришлась на революционные годы, и безлюдный, голодный, заросший травой Петербург навеки отравил всех этих Неизвестных Поэтов, демонических девушек, безумных собирателей и доморощенных эзотериков. Лучший роман – первый, самый увлекательный – последний.
*
Сергей Заяицкий
Жизнеописание Степана Александровича Лососинова
Замечательный, ныне почти забытый поэт, драматург и фантаст (1893–1930), чей сборник «Судьбе загадка» вышел в конце восьмидесятых и стал библиографической редкостью. Лососинов, герой лучшей повести Заяицкого, – немного зощенковский Синягин, немного Лоханкин, но главное – славный, талантливый и добрый малый, которого автор тщится просмеять, а между тем никак не может. Нравятся ему Лососинов и его друзья, ничего не поделаешь. Снова прелестный мир старьевщиков, оккультистов и кисейных барышень, и на этом фоне – грубая, тупая советская жизнь с ее грязными лапами. Лососинов противостоит ей изящно и храбро.
*
Вениамин Каверин
Исполнение желаний
Первый по-настоящему удачный роман Каверина (1934, 1936, новая редакция – 1958). Как всегда у «серапионов», сильное влияние западного авантюрного романа и гофмановской романтики: положительный студент, сделавший великое открытие, злобный падший ангел, мешающий ему, идеальная возлюбленная, за которую борются добро со злом, и старик-профессор, хотя и перешедший на сторону новой власти, но все про нее понимающий.
*
Софья Чуйкина
Дворянская память: «бывшие» в советском городе
Единственная на сегодняшний день диссертация, посвященная механизмам адаптации «бывших» в советском Ленинграде. На огромном фактическом материале (устные рассказы, дневники, сохранившиеся трудовые книжки, грамоты и письма) Чуйкина беспристрастно излагает трагедию огромного и прекрасного социального слоя, которому, кстати, в 1941 году выпало защищать этот уже почти чужой город и сохранить его честь.
*
Илья Ильф, Евгений Петров
Двенадцать стульев. Золотой теленок
Наверное, лучшая книга о «бывших», подлинная энциклопедия их жизни. Ведь и Бендер, и Изнуренков, и даже Персицкий – никак не пролетарии и подавно не крестьянство. Все это русская интеллигенция, вынужденная встраиваться в советскую жизнь; конечно, им мало приятны замшелые «предводители дворянства» вроде Кисы Воробьянинова, но с советской властью у них еще больше разногласий. Но форма сатирического романа парадоксальным образом оказалась единственной лазейкой, позволившей авторам поведать об упраздненных людях всю правду. Да и о себе, в общем.
©
"Что читать", текст: Дмитрий Быков
Tags: самоопределение, саморазвитие
Subscribe
promo el_tolstyh march 19, 2018 21:34 1
Buy for 300 tokens
Военно-Историческое общество "Ингерманландский полк" Битва при Гангуте и Ингерманландский полк КАК СОЗДАВАЛСЯ И ПОЧЕМУ НЕ БЫЛ ОТКРЫТ МУЗЕЙ «ГАНГУТСКИЙ МЕМОРИАЛ». Часть 3 Мемориальная Пантелеймоновская церковь. Пантелеймоновская улица (улица Пестеля), дом № 2а. Фото 2010-х годов. ГАНГУТСКИЙ…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments