el_tolstyh (el_tolstyh) wrote,
el_tolstyh
el_tolstyh

Молвинская колонна



6–метровый столб из красного полированного гранита стоит близ Молвинского моста через речку Таракановку напротив западного входа в Екатерингофский парк. Кто, когда и зачем его сюда поставил, достоверно не известно, есть лишь народные версии, одна чудесатее другой. Собственно, интересна колонна не своей эстетической ценностью, а букетом баек, слухов и легенд, прилепившихися к ней в умах городских обывателей.

-----------------------------
Могила лошади
Сразу за калиткой виднеется здание конюшни местного конно–спортивного клуба. Известно, что конюшни в Екатерингофе существовали ещё в 1750–х годах. От этой близости, видимо, возникла легенда, связывающая колонну с любимой лошадью Петра I по кличке Лизетта, чьи останки якобы покоятся на берегу Таракановки. А колонна ни что иное, как надмогильный памятник Лизетте.



Рассказ о коне императора оставил бывший служитель Кунсткамеры Осип Петрович Беляев (ок. 1763–1807) в своём капитальном труде "Кабинет Петра Великого" (отделение первое, часть вторая, стр. 122):
«Лошадь сія есть жеребецъ Персидской породы, на которой Государь былъ во многихъ сраженіяхъ, а именно: на славной Полтавской брани, на сраженіи бывшемъ у Прута, и во всёмъ Персидскомъ походѣ».

Вызывает некоторое недоумение дамская кличка лошади — Лизетта. И вдруг "жеребецъ Персидской породы".
С точки зрения норм русского языка слово лошадь вовсе не означает существо женского пола, так же как конь — мужского. Эти слова всего лишь синонимы, называющие вид животного. Точно так же белка может быть мальчиком, а дятел, например, девочкой. Хотя действительно смущает женская кличка у жеребца. Что ж, не наше холопье дело: царь–батюшка назвал, ему виднее. Однако факт, к имени Лизетта Петр I питал явную слабость. Так же звали одну из его двух собак, этим же именем он назвал и свою дочь Елизавету.
"Лошадь Государя Петра великого, Лизетта называемая, представленная в собственном её убранстве, на которой Его Величество разъезжал во время преславного Полтавского сражения"

Гравюра Игнатия Себастьяна Клаубера (1754–1817) по рисунку Христиана Мейера (1749–1816). Иллюстрация из "Кабинета Петра Великого"
«Сказываютъ, что Государь въ бытность свою подъ Ригою, увидѣлъ по случаю сію лошадь въ куренѣ у маркитантовъ, и полюбя её отмѣнно по многимъ причинамъ, заплатилъ за нея 100 Голландскихъ червонцовъ, давъ въ прибавокъ еще свою лошадь, которая тогда при немъ случилась. — Цѣна и по тогдашнему времени не слишкомъ велика! Ибо, ежели вѣрить нѣкоторыхъ преданію, лошадь сія кромѣ стройнаго и красиваго своего стана, была толико крѣпкаго сложенія, что могла въ одинъ день перебѣгать 150 верстъ, безъ всякаго при томъ себѣ вреда и надсады.
Сверхъ сего разсказываютъ о ней чудныя и почти не вѣроятные произшествія.
1) Что будто бы она толико была привычна къ Государю, что не видя его долго, вырывалась изъ стойла, и бѣгая по лагерю, не прежде успокоевалась, пока не найдетъ своего всадника.
2) Когда подводили её къ Государю совсѣмъ уже осѣдланную, и Онъ раздумавъ вдругъ ѣхать, отсылалъ её обратно въ конюшню; она, какъ бы будучи тѣмъ обижена, посупляла в низъ голову, и казалась печальною до такаго степени, что слезы изъ глазъ ея выкатывались.
3) Когда Государь кушалъ въ своей ставкѣ, или у кого–нибудь изъ Генераловъ со своими Офицерами; она увидѣвши Государя, входила въ оную ставку, и принимала всё, что ей со стола пить и ѣсть ни подаваемо было.
4) Ежели Государю случалось ѣхать чрезъ какой–нибудь ровъ или каналъ, гдѣ не было моста; Он ъ приказывалъ бросать перекладину, по которой сія лошадь, хотя бы оная перекладина не шире была ея копыта, переходила съ удивительнымъ проворствомъ и равновѣсіемъ.
Справедливы ли таковыя о ней сказанія, или нѣтъ, отдаю на произвольное сужденіе читателя».
В верхней части Молвинской колонны легко заметить прямоугольное гнездо, в котором якобы крепился утраченный некогда барельеф с изображением Лизетты.
Когда жеребец пал, из шкуры набили чучело и поставили в Кунсткамере. На тех же страницах в путеводителе "Кабинет Петра Великого" Осип Беляев пишет:
« Лошадь Государя Петра Великаго, называемая Лизеттою, которая, такъ какъ и Букефалъ побѣдителя Асіи останется навсегда въ незабвенной памяти у потомковъ, стоитъ съ помянутыми двумя собаками въ четвероугольномъ стеклянномъ шкафѣ.
Довольно для меня сказать, что всѣ посѣщающіе Кунст ъ — камеру, какъ Россіяне, такъ и чужестранные народы, взирая на простое убранство, коимъ нѣкогда любезная сія Лизетта украшалась, и воспоминая при томъ каковымъ опасностямъ съ Великимъ Всадникомъ своимъ была она подвержена во время Полтавскія брани, разсматриваютъ её съ крайнимъ вниманіемъ, удовольствіемъ и смѣю сказать, съ нѣкоторымъ какъ бы почтеніемъ ».

Чучело поступило в Кунсткамеру 19 августа 1741 г. В настоящее время вместе с собаками выставлено для обозрения всем желающим в Зоологическом музее Санкт–Петербурга.
В 1837 г. "помеморию" подвергли реставрации — выпотрошили и набили заново, причём настолько дурно и неумело, что из Лизетты получился (упоротый лис) уродец, дающий повод лишний раз позубоскалить досужим посетителям музея.



-----------------------------
Место тайного венчания Петра I и Екатерины
Публичное венчание августейшей четы Петра I и Екатерины (будущей императрицы Екатерины I) состоялось 19 февраля 1712 года в Исаакиевском соборе, который в то время преставлял собой переделанный под храм деревянный амбар. С этой даты принято считать перенос столицы из Москвы в Санкт–Петербург. Хотя никаких специальных указов на этот счет не было, но церемонии венчания монархов всегда проводились в столичном городе.
Портрет Петра I и Екатерины, неизвестный художник
Однако любители конспирологии и дворцовых тайн утверждали, что задолго до этого состоялось другое, тайное венчание с Екатериной, которая давно была фактической гражданской женой царя и уже нарожала ему детей.
Здесь якобы стояла деревянная часовенка, где и обвенчались Петр и Екатерина. Часовню через какое‑то время как памятную святыню будто бы перенесли в Стрельну. Но поскольку мемориальной была не только часовня, но и земля, на которой она стояла, то на этой земле, по легенде, поставили памятную колонну, потом уже названную Молвинской.
Впрочем, есть ещё два адреса, на которые указывают как на места тайного венчания. Первое — это нынешний Троицкий собор на Новоизмайловском, на месте которого прежде тоже была уединенная загородная деревянная часовня, а другое где–то на бывшей Петергофской дороге, в наше время Старо–Петергофский проспект.

-----------------------------
Памятник Виллиму Монсу
Екатерингоф, как известно, изначально был загородной резиденцией супруги царя.
Так и задумывалось: у Петра Петергоф, у Екатерины Екатерингоф.
Есть версия, что Молвинская колонна являет собой памятник фавориту Екатерины, установленный ею в своих владениях.

Этот Вилли Монс, сын немецкого ремесленника, служил камер–лакеем у императрицы, заведовал всей её перепиской и бухгалтерией, касающихся вотчинных владений. Ко всему был молод, недурен собой и отличался хватким нравом и пронырливостью. Говорили, что отношения с Екатериной у него были не только деловые...
"Монс бесспорно владел в это время сердцем Катерины Алексеевны, об этом можно судить из необыкновенного значения, какое получил он при дворе, — писал историк XIX века М.И. Семовский. — Это значение, власть и сила сознавались уже всеми не только знатными придворными, но даже последними из дворцовых служителей и служительниц; все как нельзя лучше видели источник этой силы: он заключался в любви к нему Екатерины".
Портрет царицы Екатерины Алексеевны. Гравюра Якоба Хаубракена (с оригинала Ж.М. Натье), 1718 г.
Неудивительно, что к Монсу выстраивались очереди из князей, губернаторов, иностранных послов, купцов и генералов. Каждый желал поручиться его протекцией перед Екатериной. И тот не отказывал, как у нас водится в России не безвозмездно, разумеется.
За годы службы при дворе Монс построил особняк в Петербурге, приобрел два дома в Москве, усадьбу в Стрельне, земли в Лифляндии, несколько деревенек с мужиками. Среди предметов роскоши была статуя из чистого золота, а также часы, одна починка которых стоила 400 рублей — цена целой деревни.

В мае 1724 года по случаю коронации Екатерины I Монс был пожалован в камергеры. А 5 ноября того же года на него поступил анонимный донос. Отправителя быстро вычислили, им оказался "обойного дела ученик Иван Суворов", будущий родной дядя нашего полководца, кстати. Суворова выхвали в Тайную канцелярию и дело раскрутилось. Учитывая пикантность этой темной истории, участие императрицы старательно скрыли. Монса обвиняли лишь во взяточничестве. Впрочем, на приговоре это обстоятельство никак не сказалось:
"Вышеписанные преступления учинил Монс в своей должности, понеже он над всеми вотчинами ее величества и над всем управлением командир был. А так как Монс по делу явился во многих взятках и вступал за оные в дела, не принадлежащие ему, и за вышеписанные его вины мы согласно приговорили: учинить ему, Виллиму Монсу, смертную казнь, а имение его, движимое и недвижимое, взять на его императорское величество".
Петр на приговоре изволил собственноручно начертать: "Учинить по приговору".

Казнь состоялась в понедельник, 16 ноября 1724 года, на Троицкой площади перед зданием Сената при стечении народа.
На эшафоте прочитали приговор. Выслушав его, Монс поблагодарил читавшего, простился с пастором, отдал ему на память золотые часы, сам разделся и попросил палача поскорее приступить к делу. Палач исполнил просьбу — несколько минут спустя голова бывшего камергера торчала на окровавленном шесте. Зрители в толпе, чьим благодетелем был казненный, плакали навзрыд.
Это был второй и последний в России случай смертной казни по обвинению в коррупции (годом раньше повесили за взятки Сибирского губернатора князя Гагарина). Хотя истинной причиной быстрого следствия и казни была привязанность, которую питала к Виллиму императрица.
В тот же вечер Петр прокатил в коляске Екатерину мимо столба с головой казненного. Императрица без всякого смущения, преданно глядя в глаза мужу, с возмущением заметила: "Как грустно, что у придворных столько испорченности".

Через два месяца Петр I заболел и скончался. А Екатерина якобы в своей загородной резиденции установила памятник Монсу — колонну без опознавательных знаков. А в своей спальне хранила его табакерку, трубку и лорнет.

В конце XVIII века княгиня Екатерина Дашкова, проверяя счета Российской Академии наук, наткнулась на необыкновенно большой расход спирта, и прониклась соответствующими подозрениями. Но вызванный к начальству смотритель Яков Брюханов оказался сухоньким старичком, рассказавшим, что спирт употреблялся не сотрудниками Академии, а на научные цели — для смены раствора в больших стеклянных сосудах с двумя отрубленными человеческими головами, мужской и женской, около полувека хранившихся в подвале. Дашкова заинтересовалась историей, подняла документы и выяснила, что заспиртованные головы принадлежат Марии Гамильтон и Виллиму Монсу. (Мария Гамильтон была любовницей Петра и фрейлиной Екатерины; казнена за детоубийство).
Головы осмотрела и императрица Екатерина II, подруга Дашковой, «после чего приказала их закопать в том же подвале».
Упомянутый выше историк Семовский приводит эту легенду, но высказывает сомнение в ней, так как Дашкова, оставившая подробные мемуары, сама об этом факте не упоминает.



-----------------------------
Стойка для рекламных баннеров
Местность за мостом на другом берегу Таракановки до сих пор называется сад Молво. С XVII века здесь стояла дача немецкого семейства фон Молво, а на прилегающих арендованных землях два их завода — водочный и сахарный. Выпускаемый заводом белый сахар рафинад отличался настолько высоким качеством, что марка "Молво" прератилась в имя нарицательное. Примерно как сейчас памперсами называют не только продукцию Pampers, но и любую аналогичную.

Н.С Лесков «Сказ о тульском косом Левше и о стальной блохе»:
На другой день, как Платов к государю с добрым утром явился, тот ему и говорит:
— Пусть сейчас заложат двухсестную карету, и поедем в новые кунсткамеры смотреть.
Платов даже осмелился доложить, что не довольно ли, мол, чужеземные продукты смотреть и не лучше ли к себе в Россию собираться, но государь говорит:
— Нет, я еще желаю другие новости видеть: мне хвалили, как у них первый сорт сахар делают.
Поехали.
Англичане все государю показывают: какие у них разные первые сорта, а Платов смотрел, смотрел да вдруг говорит:
— А покажите–ка нам ваших заводов сахар молво?
А англичане и не знают, что это такое молво. Перешептываются, перемигиваются, твердят друг дружке: «Молво, молво», а понять не могут, что это у нас такой сахар делается, и должны сознаться, что у них все сахара есть, а «молва» нет.
Платов говорит:
— Ну, так и нечем хвастаться. Приезжайте к нам, мы вас напоим чаем с настоящим молво Бобринского завода.
А государь его за рукав дернул и тихо сказал:
— Пожалуйста, не порть мне политики.

Яков Николаевич Молво (7 августа 1766 — 22 мая 1822), потомственный дворянин, 1–й гильдии купец, коммерции советник, владелец фирмы «Молво». С середины 1815 г. по 1818 г. он состоял в должности петербургского городского головы. Мост назван в его честь, и колонна заодно тоже. Говорят, служила она для крепления над пьедесталом доски с рекламой сахарной продукции его завода.
При следующем владельце Николае Яковлевиче Молво сахарная фабрика достигла расцвета, в 1829 году фирма представила на Первую публичную выставку российских мануфактурных изделий рафинад, мелис из "колониального песку" и "формы и горшки для сахару". В описании выставки читаем, что российские сахарозаводчики "один другого стараются превзойти лучшей выделкою. Ныне сахар у нас так хорошо рафинируется, что едва ли уступает Гамбургскому и весьма мало Английскому". То есть российский сахар все–таки уступал и английскому и немецкому. Тем не менее в 1833 г. за высокое качество очистки продукция Молво была удостоена «Большой золотой медали».

В 1834 г. Николай Яковлевич объявил себя банкротом. "Крах такой солидной фирмы как "Молво с сыном", которой верили как правительственному банку, поразил петербургскую биржу как гром". В Москве застрелился комиссионер Молво.
Производство вскоре перешло к придворному банкиру А. Штиглицу, однако продукция продолжалась выпускаться под прежней маркой — "клеймо белою краскою МОЛВО ЕКАТЕРИНГОФ на внешней бумажной обертке".



Колонна на старинном рисунке видна в левой части:
Это место в наши дни
-----------------------------



Модель Александровской колонны
30 августа 1834 года состоялось торжественное открытие Александровской колонны на Дворцовой площади по проекту Огюста Монферрана.
Александровская колонна в Санкт–Петербурге. Гравюра Г. Джордена с оригинала А. Г. Викерса. 1835 г.
Анри Луи Огюст Рикар де Монферран с 1816 года свыше 40 лет жил и работал в Санкт–Петербурге. Все мы знаем его как автора грандиозных Александровской колонны и Исаакиевского собора. Но помимо этого он занимался в 1824 году полной реконструкцией и переустройством пришедшего в упадок к тому времени екатерингофского парка. Нигде документально не подтверждено, но он вполне мог установить классическую колонну как декоративный элемент, завершавший перспективу аллеи, которая разделила парк на две части. Сегодня это уже не аллея, а проезжая Лифляндская улица.

Версия о том, что Молвинская колонна принадлежит Монферрану как тренировочная модель Алекандрийского столпа в наше время считается если не официальной, то по крайней мере общепризнанной. Поэтому если вы скажете "Молвинский столп", это не будет ошибкой. Вас поймут.
Если Александрийский стоп знаменует собой победу русской армии над Наполеоном, то Молвинский также вполне может именоваться триумфальным. Весь Екатерингоф был заложен в честь виктории в знаменитом "Бое в устье Невы", произошедшим у ближайшего берега.
7 мая 1703 года солдаты Преображенского и Семёновского лейб–гвардейских полков на трёх десятках лодок под командованием Петра Первого и А. Д. Меншикова захватили на абордаж два шведских корабля корабля «Гедан» и «Астрильд». Условно этот бой считается первым морским сражением русского флота.
Взятие шведских судов «Астрильд» и «Гедан» на невском взморье в ночь с 6 на 7 мая 1703 г. Адриан Схонебек по рисунку Питера Пикарта





-----------------------------
Сегодня сложилась парадоксальная ситуация с бюрократической точки зрения: у колонны нет собственника, некому поддерживать её в надлежащем состоянии. Объектом культурного наследия (памятником истории и культуры) она не является, и вообще никому не принадлежит. Как придорожный булыжник. Хотя нуждается в реставрации: гранитный фундамент покрылся сколами, трещины зарастают травой, а ниши в колонне пустуют.
Когда городские власти определят собственника, колонна, находящаяся в запустении, будет отреставрирована.
Tags: ВИО_Ингерманландский_полк, Ленобласть, Питер, Россия
Subscribe
promo el_tolstyh март 19, 2018 21:34 1
Buy for 300 tokens
Военно-Историческое общество "Ингерманландский полк" Битва при Гангуте и Ингерманландский полк КАК СОЗДАВАЛСЯ И ПОЧЕМУ НЕ БЫЛ ОТКРЫТ МУЗЕЙ «ГАНГУТСКИЙ МЕМОРИАЛ». Часть 3 Мемориальная Пантелеймоновская церковь. Пантелеймоновская улица (улица Пестеля), дом № 2а. Фото 2010-х годов. ГАНГУТСКИЙ…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments